— Да свершится воля Неба! — толпа, глухо гудевшая всё время, замерла, затаив дыхание. Мальчик подошел к нему, протягивая поднос и священнослужитель вылил в чашу содержимое одного из кувшинчиков: Небо — свидетель этому браку! Море — свидетель этому браку! — и вылил содержимое второго. — Талькона — свидетель этому браку! — и опорожнил третий кувшинчик.

И, разведя руки в стороны, поманил одновременно и Надежду и Алланта, — подойдите ко мне, дети Неба.

Все замерли в ожидании, только оператор с камерой (чтоб ему провалиться!) всё метался за кругом, выбирая лучший ракурс.

Аллант не подвел, освободился одним рывком, так и продолжая смотреть Надежде в глаза. Его приветствовали дружным одобрительным воплем.

Надежда выждала несколько секунд, сжала правый кулак, и так же, в один стремительный рывок всем корпусом влево, не стирая улыбки с лица, избавилась от цепи.

Ещё только не хватало показать перед камерами, жадно ловящими каждое движение, что рвать собственную кожу все-таки очень больно. Но оскал стиснутых зубов, если очень постараться, мог вполне сойти за улыбку. И они старались. Мальчик опустился на колени перед Аллантом, подставив чашу под струйку крови, стекающую с его пальцев. Священнослужитель стоял рядом, наблюдая, и когда решил, что натекло достаточно, жестом отправил мальчика к Надежде, которая держала руку на весу, немного наотлет, всё ещё боясь за платье. Сам он, достав откуда-то из-под одеяния маленький флакончик, смочил остро пахнущей синей жидкостью пораненное запястье Алланта и в три витка закрепил плотную повязку. Затем он проделал это же с Надеждой. Жидкость оказалась ко всему ещё и едкой. Что ж, болью больше, болью меньше… Разницы, по сути дела, никакой.

Но и это было ещё не всё. Под свое громкое и успевшее надоесть пение, Священнослужитель поднес ритуальную чашу к губам Алланта, заставляя глотнуть странной смеси из дождевой и морской воды, вина и крови. Повернулся к Надежде. Вот тут-то он и отыгрался за ее дерзкий взгляд.

Если Алланту предлагалось сделать чисто символический глоток, то у губ Надежды он задерживал чашу значительно дольше, заставляя отхлебывать по полному рту солоновато-терпкой жидкости. И так все пять раз, очень внимательно следя за её глазами.

— Ничего, — думала девушка, заставляя себя подавлять предательскую тошноту, — и не такую гадость пить приходилось, — и так же дерзко и невозмутимо выдерживать изучающий взгляд, — не дождешься!

Остатки жидкости священнослужитель вылил в пасть зеленому чудищу, и площадь радостно взревела, приветствуя новых молодоженов. И был лишь один ненавидящий, прожигающий спину взгляд. Надежде не требовалось даже оборачиваться, чтобы узнать, кто стоит сзади, рядом с Императорской четой. Шоракси. Больше некому. Но почему?

По идее, церемония была закончена, толпа расступилась, и в круг ввели двух украшенных розовыми лентами и цветочными гирляндами хрунтов. Бади и Бридан. Вспомнила девушка, узнавая грациозных животных.

Она так и не смогла понять, что же напугало хрунтов: догорающий в канавке огонь, крики людей или запах свежей крови, только Бридан, коротко и пронзительно взвизгнув, шарахнулся в сторону. Аллант, оказавшийся совсем рядом, прыгнул и повис на поводе, успокаивая зверя, способного изувечить не одного человека, если позволить ему ворваться в толпу. Бади успела сбить с ног парня, что вел её, и взвилась на дыбы, оскалив зубы и выпуская страшные когти, только чудом ещё не задев лежащего у неё под ногами человека. Священнослужитель с завидной скоростью порскнул за столб. И только оператор продолжал стоять рядом, не прекращая съемку. Именно он и заснял эти уникальные кадры, как Надежда, понимая, что больше ничего не успевает сделать, вскинула к плечу левую руку ладонью вниз, сжатыми пальцами по направлению к морде обезумевшего зверя, уже почти нависшего над ней. И отчаянный взгляд поверх руки, как её продолжение, с мысленным приказом остановиться.

Бади удивленно хрюкнула, крутнула головой, замахала передними конечностями почти над головой у Надежды, явно теряя равновесие и… плюхнулась на украшенный цветочной гирляндой собственный зад. Со стороны казалось, что она наткнулась на невидимую стену, несуществующее защитное поле. С полминуты Бади хрюкала. Сначала удивленно, а затем воркующе, узнавая и радуясь. И всё это время Надежда успокаивала её на уровне подсознания:

— Ну что ты, маленькая! Ведь это же я, забыла? Успокойся, маленькая. Всё хорошо! Сейчас поедем домой. Успокойся, пожалуйста.

Бади слушала, удивленно вытянув вперед шею и поигрывая локаторами напряженных ушей. Потом, даже Надежда не ожидала такого, взяла и легла у её ног, подогнув колени, вытянув доверчиво шею и полуприкрыв глаза. Уши, только что напряженно торчащие, повисли мятыми тряпочками. Надежда коротко и шумно выдохнула и опустила руку. Обошлось.

Аллант и Надежда ехали верхом почти впереди свадебной процессии, и хрунты вышагивали, чуть пританцовывая, вполне слушаясь повода, словно и не дурили вовсе.

Утром следующего дня Алланту пришлось подняться значительно раньше, чем хотелось бы. Наспех организованная свадьба совпала по срокам с храмовым праздником на Западном материке, на котором, по давней традиции, должны были присутствовать все мужчины Императорской династии. И, плюс ко всему, в этот же день проходил Выпускной вечер в Джанерской Школе, куда попасть тоже было необходимо. И все это нужно было успеть сделать до полудня, когда начиналась вторая часть свадебной церемонии.