— А ты куда? — остановила её Надежда. — Оставайся тут. Я же с охранником. И скажи, чтоб убирали, я больше есть не буду.

Охранник, уверенно шагая впереди, вел её через анфиладу роскошно обставленных комнат. Удивительно, но внутренней охраны не встречалось. Тонкая иголочка то ли сомнения, то ли настороженности кольнула, было, в душе, но у следующих дверей её приветствовали сразу двое гвардейцев, и тревога на минуту улеглась.

Этой минуты хватило, чтоб перешагнуть порог семиметровой галереи, соединяющей жилую и официальную части дворца. Она уже сделала несколько шагов вперед, когда раздалось резкое шипение, и сразу из двух точек под низким прозрачным потолком хлынули клубящиеся белесые струи газа с резким кисловатым запахом. Надежда, задерживая дыхание, прыжком рванулась обратно к двери. Добежала, дернула ручку. Заперто. Сзади раздался звук падающего тела. Забарабанила в дверь кулаками. Бесполезно. Ломанулась плечом, ещё раз и ещё. Воздух замутился ядовитой аэрозолью. Сколько ещё можно продержаться не дыша? Сердце неистово колотилось, легкие горели. Да в конце концов, не железная же эта дверь! Уже трещат поддаваясь, тонкие резные досочки. Но тело само, выходя из-под контроля сознания, приказало открыться рту. И она полной грудью вдохнула белесый туман. Удушье не проходило, заставляя тело вновь и вновь хватать ртом отравленный воздух, пока пол не поплыл под ногами, и не навалилась звенящая чернота беспамятства.

Аллант едва успел приехать, как его перехватил в коридоре один из охранников и, извиняясь, сообщил, что Рэлла Тальконы срочно желает его видеть и ждет в рабочем кабинете. Получено сообщение с Накасты.

Надежда никогда не отвлекала его по пустякам. Значит что-то действительно срочное и важное. Но что? И почему именно в рабочем кабинете, когда я не велел ей выходить без особой надобности из жилого сектора? — С такими думами Аллант широко шагал по коридору, и оба телохранителя, Бакет и новенький, тенями двигались за ним следом.

Надежда сидела в кресле у журнального столика, вполоборота, через левое плечо, глядя на дверь. Левую руку она держала на коленях, а правую свесила через подлокотник.

— Надь, что случилось, зачем ты меня звала? — Уже с порога спросил Аллант. Она не ответила и смотрела спокойным, почти равнодушным взглядом, явно ожидая, когда муж приблизится. И Аллант подошел почти вплотную, ещё не совсем понимая, что же именно ему не понравилось во взгляде жены, когда она резко вскочила и с криком:

— Ты враг Тальконы! — бросилась на него. В правой руке блеснуло лезвие кинжала. Аллант успел отшатнуться, наверное, только благодаря пятилетним тренировкам. Телохранитель прикрыл его, и удар, предназначенный лично ему, достался верному охраннику. Надежда ударила резко, профессионально, в сердце, но вытащить кинжал для второго удара уже не успела. Тяжелый кулак Бакета, направленный под челюсть, остановил её. Второй удар, в солнечное сплетение, заставил её согнуться и осесть на пол. К ногам ошеломленного Алланта, который, как со стороны, запоздало услышал свой собственный отчаянный крик:

— Не-е-ет!!

Он стоял и не мог прийти в себя от потрясения, хотя короткая схватка уже закончилась. Но этого просто не могло быть, чтоб Надежда попыталась его убить?! Да ещё кинжалом! Да еще так неуклюже! Да ещё с этим нелепым криком! — Он абсолютно ничего не понимал.

Аллант попытался наклониться к неподвижно лежащей жене, но телохранитель довольно бесцеремонно оттолкнул его к стене, прикрывая собой, одновременно вызывая по переговорному устройству подмогу и выставляя вперед ствол излучателя. И лишь когда, причем очень скоро, подоспела помощь, он молча показал Алланту в правый верхний угол, где тускло светился красный огонек работающей информкамеры. Кому-то очень было нужно заснять всё это дело.

Аллант опять рванулся, было, к Надежде, но Бакет не пустил его, сам наклонился и перевернул безвольное тело. На блестящем узорном паркете обнаружилась лужица крови, что натекла из носа и уголка рта несостоявшейся террористки.

— Ты убил её?! — ужаснулся Аллант. Телохранитель пощупал пульс сначала на руке, что лишь минуту назад сжимала смертоносное оружие, потом на шее и проворчал:

— Нет, Ваша Мудрость, не получилось почему-то, но я хотел. Живучая оказалась.

Аллант приказал отнести жену в свои апартаменты и вызвать врача.

Надежда не приходила в сознание больше часа, и всё это время Аллант сидел рядом, держа её руку в своей и повторял про себя:

— Надя, Наденька, почему? Ну, почему ты это сделала? — и не находил ответа.

Она глухо, по-звериному застонала, переворачиваясь набок и, не открывая глаз, обхватила руками голову. Страшная гримаса боли исказила её лицо. И Аллант почти физически ощутил эту боль. Чтобы так стонать, джанеру нужно, действительно, перешагнуть все болевые пороги. В довершение всего началась рвота. Желудок был абсолютно пуст, но её упорно выворачивало наизнанку одной слизью и желчью. Ничего не понимающая Альгида хлопотала возле хозяйки, вытирая ей рот и невольные слезы.

Надежда наконец успокоилась, отдышалась и открыла глаза, обводя мутным, почти бессмысленным взглядом окружающих её людей. Аллант не выдержал:

— Надя, Наденька, ты слышишь меня?

Она сначала прошептала:

— Аллант? — а уже потом отыскала его глазами.

Их взгляды встретились, и Аллант заметил, как мгновенно изменился взгляд жены, фокусируясь на его лице, становясь холодным и враждебным. Дальше всё произошло за секунду.

Надежда, только что лежавшая трупом, взметнулась с постели и, почти зарычав: