— Увидимся! — говорит она Беп, и та одаряет ее мгновенной благодарной улыбкой сквозь кофейный пар, улыбкой, растаявшей вместе с этим паром.

На улице Марго спрашивает:

— Что случилось?

— Случилось? — с деланой невинностью интересуется Анна. И уже привычно осматривает улицу: нет ли поблизости кого похожего на фашиста, способного враждебно воспринять желтую звезду на ее курточке. — Ты поняла, о чем я. Почему Беп расстроена?

— А, это личное, — произнесла Анна таким беспечным тоном, на какой только способна: раз уж выпал случай уесть Марго, грех не воспользоваться. — К сожалению, больше ничего рассказать не могу.

Однако, на пути домой она не может не размышлять вот о чем. По правде говоря, она никогда не выстраивала в линию мужа, семью и счастье так же, как это с железной уверенностью сделала Беп. Разумеется, что бы она ни говорила про это, желая позлить мамочку, у нее когда-нибудь будет это всё. Но даже если не всё, даже если отказаться от первых двух, мысли от третьем всегда появлялись сами по себе. Ну конечно же она будет влюбляться. Как же без этого? Война закончится — не вечно же ей идти? Рано или поздно придут англичане и выгонят мофов в их грязную берлогу. Евреи будут свободны — точнее, снова станут теми, кем были всегда, и она найдет наконец сердце, бьющееся в унисон с ее собственным. Но счастье? Она никогда не рассчитывала на счастье, происходящее от замужества и материнства, нет: счастье — это другое. Мама говорила: на иврите ее имя означает «любезная Богу», и она в это верит. В то, что у Бога есть для нее кое-что совершенно особенное, что пока сокрыто ото всех, включая ее саму — до тех пор, пока не настанет время это узнать. Подлинную сущность Аннелиз Марии Франк.

Однажды днем после школы Анна, явившись в контору отцовой фирмы, обнаруживает за письменным столом Беп другую девушку. Та лениво болтает по телефону, но при виде Анны быстро кладет трубку.

— Здравствуйте, — вежливо говорит Анна, кладет сумку с книгами и вешает пальто.

— Здравствуйте, — не без приятности отвечает та. — Наверное, вы одна из дочерей. Я знаю, есть старшая, а есть младшая. Вы, стало быть, младшая.

— Вы правы, — говорит Анна. — Меня зовут Анна.

— А я Нелли, — отвечает девушка. — Сестра Беп.

— А! — говорит Анна. Теперь-то она замечает. Сходство. Кажется, девушка на несколько лет моложе Беп, но у нее такой же высокий лоб и округлый подбородок. Розоватые, с красивым изгибом губы и пушистые кудряшки надо лбом. Но глаза другие. У Беп они не такие крупные, смелые и жадные. Порывшись в сумочке, она извлекает из нее пачку французских сигарет и, склонив голову набок, прикуривает от зажигалки, сделанной из патрона.

— Беп вряд ли понравится, что за ее столом курят, — сообщает Анна.

— Беп много чего не понравится. — отвечает Нелли. — Только спроси. Целый список выкатит.

Анна оглядывается. За столами никого нет.

— А где все?

— В кабинете дальше по коридору, — без интереса отвечает Нелли и выпускает дым. — Так, значит, это правда. Ты еврейка.

Анна чувствует, как напрягаются мышцы спины, и остро осознает нашитую на блузку желтую звезду.

— Да, — спокойно говорит она. — А почему вы об этом заговорили?

Нелли снова пожимает плечами.

— Да так. Только ты миловиднее, чем я думала. Вполне потянешь.

— Потяну на что?

— На голландку, — отвечает Нелли.

В тот же миг дверь конторы открывается и на пороге появляется Марго.

— Простите за опоздание, — объявляет она, снимая плащ. Анна впивается взглядом в звезду на свитере Марго. Но теперь Нелли не проявляет интереса. — Я согласилась помочь младшим ученикам с французским после уроков. А где все?

— Вроде бы в папином кабинете. Марго, это Нелли, сестра Беп.

Только сейчас Марго, кажется, заметила незнакомку.

— О! Здравствуйте. Я Марго.

— Да, знаю, — отвечает Нелли, выпуская дым. — Очень приятно познакомиться.

— Вообще-то Беп не любит, когда курят за ее столом, — замечает Марго.

— Угу, — кивает Нелли. — Кажется, в газете читала.

— Что?

Марго в замешательстве моргает. Но не успевает Нелли сказать что-нибудь еще, как дверь кабинета в конце коридора распахиваются и оттуда вырываются голоса. Первой в приемную возвращается Беп. И немедленно хмурится:

— Нелли. Что ты творишь! Перестань, пожалуйста.

Нелли недовольно сопит, но делает, как велено — тушит сигарету о блюдце.

— И не пачкай тут, — бранится Беп. — Отнеси чашку и блюдце на кухню и помой, будь добра. И вообще, чем ты занимаешься? У тебя есть дело. Закончила разбирать накладные по папкам? Нет. Вижу, что нет. Видимо, придется, как обычно, следить за каждым твоим шагом.

— Жаль, что дел получше у тебя нет, — роняет Нелли в адрес сестры, без энтузиазма принимаясь раскладывать бумаги по папкам.