Светлая пора юности.

Самое оно для приключений, а не в библиотеке мозги сушить. Он же не ботан, как кузены…

– Работу тебе тоже нашёл… а ты что? Ты нажрался какой-то пакости…

Папенькин телефон звякнул, обрывая заготовленную речь. Вот и всё. Сейчас начнёт говорить, решать рабочие вопросы. Сперва один, потом другой. Там и про Данилины косяки подзабудет.

– Не дождёшься, – трубку отец всё-таки снял. – Да… что? Да что ты несёшь, какие мыши… что жрут? В каком смысле жрут? Там же… это же… Данила!

Отец рявкнул так, что Данила даже подпрыгнул на кровати. И сел. Вот этого делать точно не стоило, потому что голова под собственным весом крутанулась влево.

Затем крутанулась вправо.

И перед глазами замельтешели мошки.

– Ты когда последний раз артефакты санирующие обновлял?

– Ч-чего?

– Т-того… твой торговый центр мыши жрут.

– Какие?

– Какие? – вполне серьёзно уточнил отец. И ответил. – С виду серые, но здоровые. Уже сожрали пару бутиков… надеюсь, страховку ты продлил?

Данила хотел сказать, что да… но… чего-то он там подписывал. Кажется. Или не подписывал, а только должен был… и вообще, есть ведь управляющий, он этой ерундой заниматься должен.

– Чтоб тебя… и что? Прям электронику… что? Все? Коробки или тоже…

Отец вскочил.

Обернулся и рявкнул:

– «Русичи» твои тоже сожрали. Всю партию, чтоб тебя… да… вызвали уже? Закрывайся… что? В сеть слили? Кто? Видео… твою ж… объяви, что это происки конкурентов.

Мыши.

В голове щёлкнуло.

Ну конечно. Мыши!

– Мыши, мыши, – подтвердил отец. – Не ори.

Данила не орёт. Он просто понял. Это всё Тараканова… и мыши! Она сказала, чтоб центр сожрали. Вот и жрут. Правда, не понять, почему. Тараканова – так себе маг. Слабенький. А вот поди ж ты. Жрут!

– Улыбку идиотскую сотри, – отец отключился и, подвинув стул поближе, велел. – И толком объясни… как ты там сказал? Тараканова?

Фамилию Ульяны он повторил медленно и растягивая слоги. И в Данилу взглядом вперился. А Данила что? Он рассказывает. Пытается. Но говорить тяжко, а он всё одно.

Превозмогая.

– Я… на склад приехал… смотрю – коробки. А среди них – задница… красивая такая. Округлая… – Данила развёл руки. Потом посмотрел и чуть свёл. Всё же при всей своей округлости задница Таракановой была не столь объёмна. И ещё свёл.

Ну да, теперь правильно.

– Задница, значит…

– Ага… я её… ну не удержался я! А она раз и нос сломала!

Снова стало радостно.

Почему-то.

И Данила хихикнул.

– Задница?

– Не. Тараканова… она не специально. Разогнулась и лбом. Бах…

– Были бы у тебя мозги изначально, решил бы, что их тогда и отбили.

Обидно.

Наверное.

Мозги у Данилы имеются. Между прочим, ему учеба легко давалась. И наставники говорили, что если б он чуть усилий приложил… а он не хотел.

Зачем, когда на минималках можно?

– На минималках, значит…

Опять он вслух сказал? Вот… задница. Нет, не та, что у Таракановой, хотя у неё красивая. Даже обидно. Задница красивая, а характер такой… ладно, надо о деле. О деле надо. Вон, отец мрачен… точно содержание урежет.

Вслух не говорить.

– В общем… я тогда извиниться хотел, – Данила немалым усилием воли заставил себя сосредоточиться. – Только как-то оно… не очень получилось. Она сказала, что у меня теперь только с невестой будет.

– Что?

– Всё. И пожелала, чтоб мыши сожрали…

– Тебя?

– Центр. И телефоны… я ж предлагал подарить…

– Лучше б тебя, – бросил отец и снова на звонок ответил. – Да? Что? Какие, на хрен, саблезубые… вы что там, тоже обкурились? Егор… не бывает саблезубых мышей! Да… мать вашу! Вызови бригаду… две! Да хоть сотню, но…

Данила прикрыл глаза и как-то вяло подумал, что не поможет.

Если жрут центр, то…

Центр, наверное, невкусный… вот был бы он мышью, он бы начал с гипермаркета. Там и отдел есть с фермерскими продуктами. Экологически чистыми…

А они с бутиков пошли.

Это, значит, с крыши… или со складов?

Или и с крыши, и со складов? В клещи, стало быть, берут. Окружают даже. И надо на прорыв.

– Пап…

Отец снова с кем-то говорил, и Данила позвал без особой надежды. Как-то… ну вот не любил отец, когда его во время разговоров отвлекали. А теперь повернулся.