Шрифт:
– Слушай… а у меня вообще невеста есть?
Если нет, надо найти.
Помолвится.
И всё пройдёт…
– Есть, – ответил отец не сразу. – К сожалению…
Охренеть.
А Данила так… просто ляпнул. И от удивления даже розовый туман в голове почти развеялся. И шарики. Шариков было жаль.
– А я почему не знаю?
– Видишь ли… – отец очевидно смутился. – Такое дело… в общем… как бы с чего начать…
И звонок сбросил.
А вот этого на памяти Данилы вовсе никогда не было.
Глава 6. В которой снова речь идёт о делах давних и родственных
Оброк крестьяне получали от государства и отдавали его феодалам.
История глазами школьника– … ну и вот, я и говорю, что тогда, со свадьбы той, всё и началось, – Ляля устроилась на полянке у воды, и кажется, холодно ей не было.
А вот Ульяна после купания мёрзла.
Очень.
Зубы стучали, и она уже не раз, и не два поворачивалась в сторону дома, но вдруг мама ещё не уехала… и встречаться с ней не хотелось. Прежняя смелость взяла и куда-то подевалась.
– Ещё не добралась до сути? – поинтересовались сумерки голосом Игорька. И на плечи упало что-то лёгкое и тёплое. – Она тебя что, в воду утянула?
– Я сама…
– Лялька, ты бы хоть высушила…
– Ой, извини! – Ляля снова споткнулась. – Я и не подумала… мне когда мокро, то и хорошо… сейчас.
Она протянула ладошки и провела ими возле щёк, обдав Ульяну теплым ветром, и ниже… и кажется, этот ветер окутал Ульяну с ног до головы.
– Там… бабушка порядки затеяла, – Игорёк присел рядом. – Сказала, чтоб погуляли ещё.
– А… мама?
– Уехала. Но пока не отшумит, лучше не соваться. Ведьмина сила, она ж такая… как приложит, потом замучаешься разматывать.
Ульяна кивнула, хотя ничего и не поняла.
– Лялька заболтала? – уточнил Игорёк.
– Вовсе я не болтливая!
– Ага… час уже щебечешь, а без толку.
– Просто вот много всего… – Лялька пожала плечами и снова сползла к воде. – И вообще! Сам и рассказывай, если так.
– А где Никита?
– Там, – Игорёк махнул рукой в темноту. – Прячется. Он стеснительный очень… ну, когда человеком. А как обернётся, так прямо сил нет, храбрость так и прёт.
– Это инстинкты! – донеслось из темноты.
– И дурь, – буркнула Ляля обиженно.
– Так и есть. Храбрость, инстинкты и дурь, – Игорёк, кажется, не слишком любил спорить.
– А вы… надолго? – этот вопрос не то, чтобы беспокоил Ульяну. Нет, совсем… скорее она давно уже не чувствовала себя настолько спокойно.
– Это как получится, – Никита всё-таки показался.
В чёрных спортивных штанах и в чёрной же ветровке, с капюшоном, накинутым на рыжие волосы, он выглядел странновато.
– Или пока не прогонишь, – встряла Ляля.
– Я?
– Ты. Твой же дом. Ты и хозяйка… вообще он когда-то наш был.
– Семейный, – поправил Лялю Игорек. – Давай по порядку… на самом деле семья у нас большая. И родни у тебя хватает… вот тётки есть. Дядю ты видела. Дядю Женю.
Издали.
И выглядел тот обычным вполне человеком, разве что каким-то потасканным, погружённым в собственные мысли.
– А он кто? Оборотень? Или… русал…
– Скажешь тоже, – фыркнула Ляля. – Русалов не бывает!
– Знаешь, утром я думала, что и русалок не бывает.
– Но я же тут!
– Не обращай внимания. Ляльку ты всё одно не переговоришь. Я присяду?
– Садись, – Ульяна даже подвинулась, чтобы место было.
– Ты… не думай… я на людей не бросаюсь. Вообще это не принято сейчас… раньше – да… там охота… традиции… – Игорька передёрнуло. – Мне от одной мысли, что нужно впиваться зубами в чью-то немытую потную шею дурно становится.
Ульяна на всякий случай потрогала свою шею, убеждаясь, что там, может, прудовой водой и помытая, но тем не менее вряд ли здравомыслящему человеку захочется в неё вцепляться.
– У него просто на кровь аллергия! – нажаловалась Ляля.
– Не совсем на кровь, – Игорёк, кажется, ничуть не обиделся. В сумерках его кожа гляделась ещё более белой, а вот глаза едва заметно светились.
Красным.
– У меня аллергия невыясненного генеза.
– На кровь.
– Ляля… мы так до утра ситуацию не проясним, – произнёс Игорек с лёгким укором. – Иди… поплавай. А то сейчас ужинать.
– Больно надо…
В воде что-то плеснуло.
– Обиделась, – сказала Ульяна.