— Ты что? — послышался встревоженный голос Тани.

— Здесь никого? — Ребята узнали голос Виктора.

— Да одни мы, одни, — успокоила Таня. — Случилось что-нибудь?

— Случилось... Васю Погребова схватили, — вполголоса сообщил Виктор.

— Когда, где? — прошептала Таня.

— Только что... Около станции. — И Виктор сбивчиво рассказал. На железной дороге партизаны уничтожили все водокачки. Уцелела только одна — на городской станции. И вот он получил из отряда приказ: уничтожить водокачку. Партизаны изготовили специальную толовую шашку и переправили ее Виктору. Осталось подбросить эту шашку в кучу угля около водокачки.

Дважды подпольщики пытались подобраться к водокачке, но ничего не получалось: часовые охраняли ее и днем и ночью. Сегодня они с Васей Погребовым сделали еще одну попытку и почти уже отвлекли часового, но тут патруль задержал Васю. Виктору едва удалось улизнуть.

— Что же теперь с Васей будет? — спросила Таня.

— Кто знает... Может, и выпустят: улик ведь против него никаких...

Виктор замолчал, потом достал из корзины, прикрытой сеном, увесистый кусок антрацита.

— Эту штуку я пока у тебя оставлю.

— Уголь? — удивилась Таня. — А я думала, мина какая.

— Она и есть. Толовая шашка вделана кусок антрацита. Штука серьезная. Ты спрятать можешь?

Таня бережно уложила кусок антрацит в угол сарая и забросала дровами.

— А что с ней дальше будет?

— Думаю, все же поднести фрицам это подарочек к Новому году, — помолчав, сказал Виктор. — Правда, нелегко это. Вот если бы из твоих мальчишек кто помог...

— Послать ребят с такой штукой? — Таня испугалась. — А если схватят... Лучше я сама с тобой пойду.

— Тебе нельзя. — Виктор покачал головой. — Ты при своем деле, при детях...

— Да что я, трусиха какая?.. От всего меня прячете. Сказала, пойду — и пойду.

— Ладно, — заколебался Виктор. — Я подумаю... А завтра решим.

Они вышли из сарая. Шурка с Родькой долго не могли выговорить ни слова.

— Она пойдет с Виктором, — наконец выговорил Шурка. — Пойдет... Я ее знаю...

— А ты слышал, что Первухин сказал? — заметил Родька. — Мы ему помочь можем.

Шурка возбужденно взглянул на приятеля.

— А что! Мы на станции все ходы-выходы знаем. Давай скажем Виктору, пусть берет нас с собой.

Родька покачал головой.

— Не возьмет. И Таня не пустит. Давай лучше сделаем все сами, без Тани и Виктора. Где толовая шашка лежит, мы знаем. Утром заберем ее и двинем на станцию. Будто за углем.

«Новогодний подарок»

В эту ночь Шурка с Родькой улеглись на одну койку и долго не могли заснуть, обдумывая план на завтрашний день.

Хотя они и знали на станции все ходы и выходы, но пробраться к водокачке было не так легко.

— А если живность какую на полотно выпустить? — шепнул Родька. — Помнишь, как часовые за поросенком гонялись, когда он у какой-то тетки из корзины вырвался?

— Откуда у нас живность? — вздохнул Шурка.

— А коза? — осенило вдруг Родьку.

— Чтоб малышей без молока оставить?

— Так она не доится. Ее продавать хотят.

На следующее утро ребята осторожно вывели козу из сарайчика и направились к станции.

Шурка нес в корзине «новогодний подарочек», притрусив его сеном, а Родька тянул упрямую козу за веревку.

У железнодорожного переезда мальчишек остановил полицай и спросил, куда он ведут козу.

— А на базар, — бойко ответил Родька. — Знаете, какая она... Жрет мало, а молоком хоть залейся. Может, вы купите?

Полицай брезгливо покосился на тощую козу:

— Давай, шаромыги, проваливай!

Отойдя от полицая, ребята свернули в сторону и малолюдными переулками пробрались к станции. Недалеко от нее высилась кирпичная водокачка. От улицы ее отделяла серая железобетонная ограда, вернее, ее остатки. Вся она была в проломах, дырах и трещинах. Мальчишки с козой перелезли через один из проломов и, затаившись между штабелями старых шпал, осмотрелись.

До водокачки оставалось еще шагов двести. В нижней ее части помещалась кочегарка, у входа лежала груда угля, тускло блестели куски антрацита. В эту кучу и надо было подбросить «новогодний подарочек». Вокруг водокачки, как лошадь на привязи, расхаживал часовой. Он пританцовывал, постукивал от холода ногой об ногу.

— Ага, прихватывает! — ухмыльнулся Шурка и кивнул приятелю. — Ну что ж, начнем... Как договорились...

Родька достал из кармана ломоть хлеба — свою и Шуркину порцию к завтраку, дал козе немного откусить и, помахивая хлебом перед мордой козы, полез под вагон.