Откуплюсь — в машине был револьвер и патроны — это было первое, что увидел, открыв бардачок. Он же, заряженный, был засунут под пояс джинс сзади и прикрыт футболкой. Отдам пару патронов — пожертвования вроде как любят все церкви.

— Добрый день, святой отец. — Улыбнулся я, демонстрируя пустые ладони.

— Носитель священства, — в шутку погрозил он пальцем, тоже улыбаясь. — У нас говорят так. Но зовите меня просто Томас.

— Генри, — оставался я на месте. — У вас принято пожимать руки?

— Между мужчинами — разумеется, — протянул он ладонь и пожал мою.

— Я, надеюсь, ничего не нарушаю? — Кивнул на обелиск.

— Возвышенным разрешено быть здесь. — Пожал он плечами. — Не удивляйтесь, эта лужайка переложена амулетами, отпугивающими простых людей.

— Не против, если я быстро завершу дело? Мы могли бы поговорить позже.

— Впервые вижу, чтобы у кого-то было «быстрое дело» к обелиску. — Рассмеялся Томас. — Но, прошу, — повел он рукой.

Я глянул на черный камень. Если бы не он, я бы уже окончил Массачусетский, устроился в солидную контору тысяч в двести долларов годового дохода. Дом в ипотеку, машина…

— Святой человек, а вы у себя не решили, как вот с этим всем бороться?..

— Зачем?

— Чтобы все завершить… — Растерялся я даже от такого ответа.

— На памяти нашей церкви, с неба два раза падали скрижали.

— Да, но какие же это скрижали — тут и текста-то нет.

— Все верно, — спокойно кивнул носитель священства. — Нет законов и заветов. Но их не осталось и на земле — отчего бы скрижалям быть заполненными?

— И что, получается… — Замялся я. — Правил больше нет?

— Нет правил, нет грехов за их неисполнение, нет праведников, что им бы следовали. После смерти нас ожидает тьма и забвение.

— Оптимистично, — хмыкнул я. — И что, никаких вариантов?

— Если люди станут следовать изначальным законам, отчего бы надписям не вернуться? А камню — не побелеть?

— То есть, если вести себя хорошо…

— Упрощенно, но разве от этого будет хуже? — Пожал тот плечами.

— А если… Если кто-то другой ведет себя рядом настолько мерзко, что не дает этого делать другим? — Отчего-то вспомнились недавние мысли.

— Скрижали — не заполнены, молодой человек. Греха убийства на них пока нет. — Смотрел тот серьезно.

«А вы принимаете рыцарей других конфессий?..»

— Ясненько, — вымученно улыбнулся я. — И, Томас, не надо действовать на меня талантом…

«Внимание! Ментальное воздействие, уровень два: „Спокойствие и умиротворение на территории храма“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

— Всего лишь желание помочь. — Отступил он на шаг. — Талант не способен нанести вред, а вы выглядите уставшим.

Заодно проверил мой уровень — угу…

— Я проездом. Дорога была не самой легкой.

— Вы, наверное, с севера, — цепко оглядел он меня. — Кожа еще не так впитала загар, как в Калифорнии или в Неваде.

Пару недель назад она вообще была белее белого… Не успел прожариться до местных кондиций — все-таки весна.

— Родился там, — кивнул. — Но еду на восток. Штат Мэн — говорят, там неплохо.

— Вот уж место, из-за которого обелиск точно не побелеет, — осуждающе покачал он головой. — Я понимаю, почему вы туда стремитесь. Но подумайте, кто еще пожелает туда приехать — все неприкаянные и неустроенные люди страны…

— Посмотрю и вернусь. Никогда не пересекал страну с запада на восток.

— Разве что для этого, — с сомнением прокомментировал Томас. — Хотите, оставим весточку родным? У нас хорошая сеть филиалов на севере. Будут знать, что до Юты вы добрались успешно.

Угу, еще и адрес родных тебе скажи…

— Доеду — сообщу. Лучше так, чем тревожить каждую остановку.

— В штате Мэн тоже есть наши храмы — заходите, вам помогут, — с улыбкой кивнул он. — Не буду вам мешать. — Указал он на обелиск.

— Спасибо, Томас. Но, если честно, простое любопытство.

— В нашей библиотеке собрана масса информации про черные скрижали и все, что с ними связано — заходите. Для вас вход свободный, — кивнул он и удалился обратно.

Ненавязчивая тут вербовка…

А что до обелиска — это уж точно никакая не скрижаль. И была бы моя воля — первое слово, которое появилось бы на нем, было бы матерным. Но, говорят, материал невозможно процарапать.

Я подошел к нему вплотную, занес левую руку и положил в выемку под пальцы.