Мироздание, я же не слишком много прошу?

[1] ?(кит). [shui] — налог.

Глава 6

Тот воскресный денек начался с декламации. Стихи читала мама. Мэйхуа, как выяснилось, знает наизусть множество классических произведений. Особенно уважаем ею Ли Бай. Он же Ли Бо в традиционном написании, по крайней мере, так меня-прошлую учили.

Но вообще так-то фамилия его звучит как «ли» — слива (и это наиболее частая вариация фамилии Ли в Поднебесной), а имя как «бай» — белый. И пишется, и звучит так же, как «бай» в Бай Я.

Впрочем, после кантонского диалекта я уже ничему не удивляюсь. Страна огромна, диалекты и сейчас разнятся. А что там в эпоху династии Тан было, один черт… в смысле, демон знает.

Много разного озвучила мне моя замечательная. На любой вкус: тут и дитя, не знающее, что луна — луна, и крик воронов, и кони быстрые, как ветер… Разные темы, рассуждения, иносказательные образы.

И всё такое вкусное! Нет, я серьезно. Обе версии меня прониклись, ведь каждая строка будоражила воображение, а образности я искренне позавидовала. Белой — бай — завистью.

Часть меня — та, что Воронова — хотела прочесть строки о тоске по дому. И ее же тянуло на тематику воинов. Как предостережение… Мне-нынешней больше подошло бы что-то более легкое. Скажем, про белый нефрит лунного диска.

Ворон — это вообще родное. Но — тяжелое, про вдову. А у меня сложилось ощущение, что прочесть нужно что-то жизнеутверждающее. Что-то, полное уверенности в себе. Не спрашивайте, почему, я не смогу ответить.

Так я выбрала для концерта стихотворение «Один на горе». Ли Бай поистине великолепен, ведь мало кто в несколько строк смог бы ярче передать и одиночество, и твердость духа, и единство с миром.

Там, высоко, исчезла птичья стая,

Клок облака прошествовал один.

Без устали мы смотрим друг на друга,

Как равные: я и гора Цзинтин [1].

Отличный, очень правильный посыл здесь. Уверенность, самодостаточность, решимость и спокойствие — всё есть в этих рифмованных строчках.

И всё же… Если бы эти мысли появились после той передачи по ТВ, никаких вопросов не возникло бы. Но в том-то и дело, что чувство и новости появились не в том порядке.

Итак, о новостях. Кое-кто решил пробить дно в моих представлениях о человеческой глупости. И — до кучи — подлости.

Так, я снова бегу впереди паровоза. Телевизор бормотал на минимальной громкости, мы тепло и уютно общались в кругу семьи, ничто не предвещало катастрофы. Мы его (ТВ) вообще-то включили, чтобы не пропустить официальное объявление об утвержденном актерском составе «Шелеста осенних листьев». Оно как раз сегодня должно было состояться.

Предкам — лишний повод гордиться чадом. Мне — узнать, кто там еще (кроме господина Ляня) будет сниматься. Любопытно же.

Выпуск Развлекательных новостей начался с другого. Вообще, это информационная передача. В ней можно услышать о стартующих проектах, в ней же объявляют (когда это становится официально известно) о номинантах различных премий. Мероприятия различные там освещают. Иногда включают формат интервью. И еще реже в РН проскакивают сплетни.

Считается, что редактор передачи весьма щепетилен в выборе тем. Даже слишком: многие «горячие» сплетни остаются вне фокуса Развлекательных новостей. Мол, материковый Китай большой, и другие каналы своего не упустят.

У этого имелась и другая сторона медали: если что-то эдакое все же попадало в эфир РН, зрители — в большинстве своем — доверяли озвученной теме. Ведь если в новостях сказали, что актер Лу вскоре женится, или что певец Му замычал… в смысле, был пойман за вождением в нетрезвом виде, это были проверенные факты.

И, разумеется, никаких политических скандальных тем на этой передаче не поднималось никогда.

Для чего я пустилась в детальное описание? О, вы вскоре сами всё поймете.

Воскресный выпуск начался с необычной для формата РН истории, рассказанной корреспонденту программы «героиней, пожелавшей остаться неизвестной».

«Издевательства, рукоприкладство и пытки: скрытая сторона нашумевшего сериала», — вспыхивали на экране слова. А на фоне проигрывали трейлер к дораме.

Сериал — Дело о фарфоровой кукле. Первая, успешная часть дилогии. В разоблачение говорилось о побоях и унижениях, которые были вынуждены терпеть «некоторые участники» съемочной группы. Бесконечные переработки, жесткие запреты и крайне деспотичные методы работы режиссера Ян.

«Это про то, как их после пьянки заставили на съемки выйти?» — мысленно обалдела я от услышанного.