Долгое время я-прошлая палилась на дрожащих веках. Поборола путем долгих тренировок. Там была какая-то мутная история в пионерлагере, которую я уже не всю и помню.

Суть была в том, чтобы сбегать тайком из палаты днем, в тихий час. И где-то за неделю я навострилась изображать спящую так натурально, что и непроизвольные подергивания включала, и посапывание с открытым ртом…

Когда мы доехали, мама взяла меня на ручки. Я «спросонок» обняла ее, ткнулась носом в шею и засопела в две дырочки. Своими собственными руками мать моя внесла «шпионку» в дом. Разула, раздела, в кровать уложила… Плотно закрыла дверь и ушла на кухню.

Спросите, для чего шоу? Мэйхуа явно не хотела говорить с абонентом при мне. Батя сегодня вместо выходного трудится: пришлось кого-то подменить. Мамочке ничего не стоит привести меня домой, а после «вспомнить» о том, что что-то не купила к ужину. Или любую другую причину, чтобы уйти ненадолго.

С улицы перезвонит тому золотому Цзиню. И ворона ничего не услышит из разговора. А клюв-то чешется, как хочется его сунуть в дела других! Так-с, порядок, объект ничего не заподозрил. Слышен шум воды — самое время, чтобы тихонечко приоткрыть дверку…

И — бинго — операция «поймай (почти) родную мать на горячем», в смысле, за разговором, проходит успешно.

— Погоди, Цзинь, — всегда спокойная Мэйхуа, кажется, готова съесть с потрохами своего собеседника. — Ты знал с самого начала, но говоришь мне только сейчас? Ай-ё… Без скандала и не сказал бы? Ради моего блага? Ты сам себя слышишь, Цзинь Шэнли?

Мать моя китайская женщина выговаривает всё это негромко, но так эмоционально, словно лава гнева клокочет внутри вулкана. Это так на нее не похоже, что мне охота выглянуть, проверить: а не подменили ли мне родительницу?

С трудом удерживаю себя на месте. Ну, кое-что мы уже выяснили: этот Цзинь маме хорошо знаком. С чужим человеком она б себе такого не позволила. Кто он? Родственник, друг, бывший парень? Надеюсь, не последнее.

Шэнли — победа, победитель. Не так давно, оттаскивая одну цепкую акулу от ее клубничной жертвы, я говорила Шуфэн, что она «шэнли». «Шэн» значит выиграть, «ли» здесь как прибыль. Золотой победитель? Претенциозное имя.

— Шэнли, прошло четыре года, — совсем другим тоном говорит мамочка.

Пока я думаю об именах и связях, мама внимает словам собеседника. Мне их не услыхать, что обидно, досадно, но ладно. Надеюсь, дальше прибавится ясности.

— То, о чем ты говоришь, невозможно.

Не прибавилось. Пара слов — короткое прощание — конец разговора. Долгий протяжный вздох из уст Мэйхуа. Шум текущей воды.

Я почти решаюсь выбежать к ней. Спросить наивно: «Мама, с каким злым дядей ты разговаривала? Кто он? Он тебя обидел?»

— Ужин, — говорит с придыханием моя замечательная. — Ужин для моей прекрасной семьи. То, что действительно важно.

В этих простых словах столько надрыва, что я замираю. Падает на кафельный пол и разбивается с грохотом какая-то посудина. Шорох: похоже, мама присела, чтобы собрать осколки.

Прикрываю дверь изнутри.

Она и без того в полном раздрае. Кем я буду, если добавлю сейчас еще один повод для волнения? Уж точно не благодарной дочерью.

Вечером на маминой руке бинт с темными пятнышками.

— Такая неловкая, — признается с вымученной улыбкой.

— Нас учили в садике ухаживать за ранками, — вещаю чистую правду: естествознание включало и такой урок. — Где у нас аптечка? Помогу.

Пока лебедь моя белая, а еще раненая, достает с полки красную сумку с лекарствами, припоминаю все ее «случайные» порезы и ушибы. Ведь были, были сигналы… Я еще смеялась про себя: какая из нее домохозяйка, если она вместо бамбука палец нашинковать норовит?

Гляжу я в аптечку и вздыхаю. Там есть бинты, пластырь, марля, пинцет, ножнички, шестигранная банка с мазью. Еще пластырь, бандаж, клейкая лента. Дезинфицирующие салфетки, медицинские перчатки… О! Знакомая «H2O2», перекись водорода.

Есть мнение, что это какой-то покупной набор для выезда на природу. И в него за всё время с момента покупки добавили ту банку с мазью.

Впрочем, для текущих нужд мне хватит и пластыря с перекисью. Мама не слишком серьезно поранилась, порез на ладони уже не кровит.

— Покажи, чему вас научили, А-Ли, — доверяет мне свою конечность Мэйхуа.

Марля, перекись, легонько обработать края. Дальше — самое важное в процессе.

— Ранка, не боли, — и подуть на ранку.

И пластырем заклеить. Крест-накрест, чтобы надежно.