Перевод мы получили от маминой соученицы. Выпускница университета Цинхуа обратилась к профессору. Сложная цепочка для детского концерта?

«Сложный» язык Запада слушатели встретили сосредоточенным молчанием. Тронула ли я их? Сложно судить, но, кажется, да.

Ли Бай — знакомый и родной — оказал заметно более сильное воздействие. После всех номеров зрители хлопали — а как иначе? Это же детки, их непременно надо поддержать и похвалить. Если свой (своя) среди выступающих — так тем более. Маленькая ворона в белом на фоне патриотично-красного занавеса заставила их рукоплескать.

Поклон — универсальная благодарность исполнителя за теплый прием. Пока все они рукоплещут, мысленно благодарю директрису. Она, понятно, не ради меня старалась. Но этим выступлением Лин Цинцин напомнила мне, за что я так любила театр.

Живое взаимодействие с публикой, отклик — мгновенный, а не отзывы где-то там. Эмоции зала, восхищение, направленное на тебя. То, что чувствуешь кожей — и тем, что под кожей. Всем сердцем, всем нутром.

Это очень сильное чувство. «Лучше, чем соло Хендрикса, чем шаги Нила Армстронга по Луне, чем хоровод вокруг елки, чем состояние Билла Гейтса[1]», — подходящая цитата из кино, которое еще не сняли.

Мне мало телесериалов. Я хочу на большой экран. И — в театр. Но для него мне нужно подрасти.

А пока — наслаждаемся мгновениями заслуженных восторгов.

— М-м-м… — в хлопки вплетается неуместный звук.

Стон.

«Ой ё…», — думаю близко к местным междометиям.

Потому как глубоко беременная дама начала рожать.

Это замечают и ее ближайшие соседи. А дальше информация распространяется по цепочке. Шум, гвалт, кто-то всплескивает руками…

— Доктора! — кричу и бегу за кулисы. — Доктор нужен в зале.

— Исполнять, — рявкает госпожа директор. — Пусть быстро осмотрит, а затем вместе с ней едет в больницу.

— В больницу не довезем, — медичка после осмотра категорична. — Она уже рожает. Раскрытие около семи сантиметров. Вызывайте скорую.

Вызов скорой на моей новой родине — это мало того, что дорого, еще и не всегда быстро. На такси или личном транспорте добраться, как правило, дешевле и удобнее. Так что, если можно довезти самим — везут.

Концерт, конечно, сорван. Мужчины спешно скидывают дорогущие пиджаки: женщина буквально сползает с сиденья, так хоть не на пол… Поспевают раньше, чем нянечки с одеялами и подушками. Впрочем, те тоже идут в ход.

Ребенку все хотят помочь появиться на свет, но при этом боятся — справедливо — навредить. Мама уже не стонет, она ревет в голос. А малыш явно очень спешит, роды стремительные. Как-то так получается, что роженицу держит за руку моя мамочка, говорит ей что-то, кажется, про дыхание.

В общем, к прибытию бригады экстренной помощи работы для них уже нет. Пиджак секретаря министра изгваздан непоправимо. Про шелковое платье мамочки тоже можно забыть. Я имею ввиду не свою маму, а маму младенца.

Он всех пугает: молчит «при выходе».

— Что с моим малышом? — всхлипывает роженица. — Он не дышит?

«Он держит театральную паузу», — я до боли сжимаю кулачки. — «Ну же, Мироздание, что там насчет удачи? Срочно нужен благоприятный знак!»

Первый крик малыша срывает еще более громкие овации, чем я перед этим. Можно сказать, он забрал мой момент славы. И я ничуть не расстроена.

— Бай, — заявляет новоиспеченный отец. — Мы назовем сына — Бай. Он услышал прекрасные стихи, и поспешил на зов. У меня сын! Его зовут Лу Бай!

Вот и славно. И имя хорошее. И мой первый выход на сцену теперь связан с добрым событием. Замечательно.

…А то, что потом няня Лань найдет свой воротник из черно-бурой лисицы выстриженным под норку… Такую, немножко болезную и лысоватую, с проплешинами, норку… Это пустяки, я считаю. Ведь в суматохе никто и не заметил, как тихонько свинтила из закулисья Цао Шуфэн.

Надо лучше следить за подопечными.

[1] Из к/ф «Влюбись в меня, если осмелишься», 2003 год.

Глава 11

Январь 2001, провинция Гуандун, КНР.

Год белого металлического дракона был полон свершений. Разной направленности… Финал его вышел сумбурным.

Как-то так получилось, что после благополучного разрешения прекрасным (ну… когда отмоют, будет, наверное) мальчиком одной из зрительниц концерт плавно перетек в банкет. Его не в саду проводили, ясное дело.

Садик же от побочных последствий счастливого события требовалось неслабо так прибрать. И я так думала, что мальчика-обезьяну тоже под шумок «приберут», выметут поганой метлой из группы одаренных. Однако Лин Цинцин снизошла до вызова родителей — крайняя мера, как выяснилось.