— Не понимаю, что со мной… — голос дрожит, как и она сама.

Сзади нас, на площадке возле режиссерской позиции, выступает вперед Мэйхуа.

— Воззвание к высшим — третий сериал с участием моей драгоценной дочери, — прекрасно поставленным голосом говорит мама. — Два предыдущих по рейтингам обогнали всех конкурентов. Получили отличные отзывы. Ряд премий — в том числе лично для Мэйли. С учетом этого высказывать глупости — в наши дни, далекие от предрассудков и прочей чепухи — некорректно. И неумно. Госпожа Лу, госпожа Ши перенервничала. И несет чушь, не слушайте ее. Она придет в себя, и сама устыдится своих нелепых слов.

— Вы… — давится воздухом змея, словно ей кто-то реально затянул на шее веревочку.

Хотя это не так, никто ее и пальцем не касается.

— Секретарь министра на предновогоднем концерте отметил декламацию моей доченьки, — непринужденно продолжает Мэйхуа. — О, тогда еще случились роды — прямо в зале, где выступали дети. Родился прекрасный здоровый мальчик. К слову, разве наша прогрессивная коммунистическая партия Китая одобряет глупые суеверия?

Какие бы «высокие» связи не имела бы Ши Фэй, им не перебить правящую партию. Беседа-то не кулуарная, много народа в случайных зрителях.

Змея только и может, что стиснуть зубы, да артистическим взглядом пытаться пробурить дыру во лбу моей мамы.

— Выпейте воды, госпожа Ши, — любезно предлагает Мэйхуа. — Вы, кажется, перегрелись. Солнце так палит.

— Солнце, — повторяет вслед за мамой трепетный олененок. — Палит солнце. Колесо кружит и кружит, и кружит, и кружит…

Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до запястья девочки. Черные омуты словно затягиваются ряской или чем-то мутным. Лу Сюин уходит глубоко в себя.

— Оно такое огромное, — шепчут подкрашенные губы. — Тянется к солнцу. Слепит… Остановите его, остановите! Братику плохо!

— Сюин, тише, тише, всё хорошо, — наговариваю почти речитативом: мерный ритм, если повезет, может «перенастроить» девочку на новую волну. — Сюин, хорошая девочка. Посмотри на меня: я здесь, с тобой, я теплая и безопасная. Ты в полном порядке.

— Я принесла воды, — присаживается на корточки рядом со мной моя заботливая. — Подумала, что она ей не помешает.

Немного странно, что воду приносит этой девочке не родная мать, а Мэйхуа.

— А? — вздрагивает олененок. — Кто? Ой, что это со мной?

— Наверное, напекло, — с заботой говорит мама. — После дождя сразу такая жара. Неудивительно. Попей водички.

Втайне надеюсь, что в воде какое-нибудь легкое и законное успокоительное. Но не думаю, что мать моя сумела бы что-то подобное раздобыть с такой скоростью. Вся эта ситуация с Сюин мне не нравится от слова совсем.

У ребенка что-то стряслось. Думаю, на колесе обозрения или рядом с ним. В жаркий и солнечный день. Брат — младший, судя по обращению — пострадал (возможно, но не точно). Детская психологическая травма — у Сюин. И что мне с этим делать, я ж ни разу не психолог?

Связано ли это с холодностью госпожи Лу, которая как бы мать, но именно, что «как бы»?

— Перерыв! — рычит в громкоговоритель режиссер Ке. — Полчаса, нет, час. Сценариста Ло найдите и приведите ко мне. Срочно!

К моей киношной сестрице соизволила-таки подойти ее родительница. Предпринимаю своевременный маневр — отступление с целью перегруппировки. То бишь, тяну мамочку в сторонку. Там, под плакучей ивой у очередного прудика, шепчу:

— С Сюин что-то не так. И она не сможет сниматься над землей.

— Ох, — искренне тревожится за чужого ребенка моя хорошая. — Мы чем-то сможем ей помочь?

Я как раз и напрягаю извилины в поисках решения. Отснято слишком мало материала, чтобы сделать замену актрисы невозможной. Бюджет у Азии-Фильм внушительный, он выдержит перерасход.

Но мне симпатична эта девочка. Она приятная, улыбчивая и добрая. Нет в ней мерзкого снобства. Как и в братишке нашем «общем». Не в моих интересах, чтобы в уже сложившемся благоприятном коллективе (змею-шипелку выносим за скобки) кого-то меняли.

— Мама, а дракон скрытого сокровища связан с землей? — озарение, что тот клад, блестит во мраке безвыходности. — Ты же можешь предложить внести оговорку в сценарий? Что из-за союза с высшим, принцесса Дайюй намного сильнее, когда крепко стоит на земле? Ведь земля — это жизнь, Дайюй целительница… Так ведь можно?

Мэйхуа задумывается.

— Перед тем, как я подошла, режиссер Ке обсуждал с помощником возможность изменения ряда сцен. Он задумывается, не поставить ли на часть сцен в воздухе — тебя, А-Ли.