– Уф… – Георг поморщился. – Могу только представить себе аромат…

Авраам же заметил:

– Я, конечно, понимаю – производство и ремонт в первую очередь, но город нужно чистить, а тела сжигать. Мы воюем против такого врага, который способен…

– Мы все знаем, на что еретики способны, – сказала Туонела, – и вспышки болезней, и восстания мертвецов уже были.

Альдона кивнула и добавила:

– Номарху Мнефсею пришлось усилить гарнизоны своими рыцарями. Каерфорк ещё можно потерять, но у Теруола стратегическое значение.

– Итак… – Георг развёл руками. – Мы подошли к самой интересной части. К той, когда в дело вступаем мы.

Альдона переглянулась с Туонелой, а потом произнесла:

– Вас, конечно, поддержат оставшиеся титаны, рыцари Ареос, даже… 136-я Хольмградская Огневая Дружина, но теперь взятие улья Осинея ложится на ваши плечи, господин Хокберг.

– А?

Ни Мурцатто, ни Авраам и слова не добавили, – тоже удивились, – а Альдона продолжила:

– Имперская армия отступает, чтобы провести перегруппировку.

– Что у вас, чёрт побери, произошло?! – воскликнул Георг.

Альдона тяжело вздохнула, а потом показала пикт-карточки и голозаписи последнего сражения.

4

Аппарель опустилась на скалобетон посадочной площадки, и из чрева "Тетрарха" начали выезжать боевые машины пехоты.

Когда "Химера" остановилась в отдалении и задрожала на холостом ходу, Виктория приказала бойцам перебраться из брони на броню. Они ещё успеют потрястись в полутьме и жаре, а пока можно и воздухом подышать.

Вообще-то не в духе Виктории, но на этот раз она села по-хулигански, прямо на башню, чтобы ствол мультилазера торчал между ног.

Козырь отдал команду на выдвижение, моторы заворчали, и "Химеры" растянулись в одну линию, направляясь всё дальше от таких родных челноков и всё ближе к вероятной погибели, – к стенам улья Осинея.

Навстречу наёмникам текла точно такая же речка, но только уже не откормленных и отдохнувших вояк, готовых к бою, а доходяг в рваной форме, чаще с перевязанными головами, с бандажами или даже на носилках. Новомархийские Уланы, Кенугердские Щитоносцы, Чёрные Гайдамаки – весь цвет мотострелковых и пехотных полков, поэтому особенно печально было видеть хорошие подразделения в настолько нехорошем состоянии.

Мало офицеров, а те, кого Виктория всё-таки заметила, не следили за порядком. Казалось, что "царица полей" забыла обо всём, и единственное её желание в нынешних обстоятельствах – поскорее оказаться как можно дальше от проклятой Осинеи или вообще в другой звёздной системе. Первый тревожный звоночек.

Второе, на что обратила внимание Виктория, – транспорт отступающих. Наёмники Хокберга шли в бой на боевых машинах пехоты. Имперцы же отступали на грузовиках, легковых автомобилях, а чаще вообще пешком. В Каерфорке Виктория порой с белой завистью смотрела на оснащение солдат из других полков, но с тех пор много воды утекло и произошло нечто такое, что превратило образцовые войсковые соединения в измученную толпу.

Не самое воодушевляющее зрелище.

Но вот среди серых лиц Виктория выхватило одно такое же, зато знакомое.

– Алекс! – выкрикнула она.

Нет, не ошиблась. Гвардеец с шевронами лейтенанта на рукаве подняла голову, расслышав своё имя среди грохота гусениц, скрипа песка под колёсами, сотен и тысяч шагов.

Виктория соскочила с "Химеры", оступилась, подалась вперёд и едва не растянулась на земле, если бы её не поддержали.

– Ну и безумная ты баба, – улыбаясь, проговорила Александра Краль, 744-й Новомархийских Улан.

– Кто бы говорил? – Виктория обнялась со старой знакомой.

Когда они отступили друг от друга, Александра смахнула пот со лба тыльной стороной ладони, – только грязь размазала, – а потом сказала:

– Не думала, что увижу тебя ещё раз. Тогда, во время штурма, я думала, тебе конец.

– Да я и сама так думала, – отозвалась Виктория, скривившись. – Прямо под кирасу! Штыком зазубренным! Короче говоря, полгода госпиталей. У меня теперь не такой богатый внутренний мир. Кишков поменьше.