Однако особой радости Виктория не почувствовала, потому что увидела нечто неожиданное – моторную лодку неподалёку от берега. Виктория обхватила руками борта, переглянулась с Хэем, – там не пьяная компания туристов. Гостей двое, они занимали шезлонги. Не пили, даже не разговаривали друг с другом, хотя на таком расстоянии это сложно понять.

– Твои знакомые? – спросил Хэй.

– Надеюсь, нет. Я никого не жду.

Хэй спрыгнул в воду, а потом тащил лодку до тех пор, пока она не засела в песке. Он уже направился к незваным гостям, закрывая Викторию, но та придержала его за плечо. Они вышли к незнакомцам вместе.

Гости – мужчины лет двадцатипяти-тридцати. Оба в гражданской одежде – панамах, рубашках нараспашку, шортах – даже без обуви. Оба – подтянутые и крепкие. Виктория подготовила достаточно солдат, чтобы узнать в гостях ещё парочку. Из особых примет – татуировка якоря на фоне звезды на предплечье одного бойца, рубцы от пуль и колючей проволоки на ногах другого. Первый – пустотный абордажник имперского военного флота, второй с высокой вероятностью – гвардеец.

Абордажник помахал рукой, улыбнулся и проговорил, глядя на Викторию:

– Лейтенант Рёд?

– Генерал Рёд, – тихо проговорила Виктория.

– Именно что лейтенант, – присоединился к разговору гвардеец, – 14-й особого назначения. СПО Мордвиги-Прайм.

Каждое слово как заколоченный гвоздь в крышку гроба. Хэй подступил ближе к своей женщине, так как та едва не позеленела. Виктория выставила ладонь навстречу, а потом вновь посмотрела на гостей и сказала:

– Это была ошибка. Я искупила её кровью.

Гости больше не улыбались. Абордажник проговорил:

– Не вам решать. Предательство – самый страшный грех.

– И мы здесь, – подхватил гвардеец, – чтобы покарать вас за него… или предложить искупле…

Далее Виктория не слушала, вместо слов лишь звон в ушах. Она закрыла лицо руками и пришла в себя на шезлонге, куда её усадил Хэй. Гости стояли рядом, ждали, не пытаясь что-то объяснять или ставить условия. Виктория поняла, что, скорее всего, выглядит не как человек, готовый слушать.

Руки дрожали, голос тоже. Понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.

Та жизнь осталась в далёком прошлом – так Виктория считала всего несколько минут назад. Теперь прошлая жизнь напомнила о себе так, что на ногах не устоять.

– Закон суров, но он закон, – проговорил, наконец, абордажник. – Наш господин – великий инквизитор Адриан Тарасона – собирает новые полки штурмовиков и хотел бы видеть вас среди офицеров. Служите ему и получите искупление.

– Я беременна, – сказала Виктория, уже зная, что этот аргумент не сработает.

– Значит, ваша семья будет путешествовать с вами, – отозвался гвардеец. – Хороший стимул.

Происходящее казалось дурным сном, но Виктория никак не могла проснуться.

– У вас неделя на сборы, – проговорил абордажник. – Не пытайтесь сбежать, мы всё равно вас найдём. – Он добавил после короткой паузы: – И тогда уже не будем ничего предлагать.

Гвардеец же бросил напоследок:

– Возвращаться к Хокбергу тоже не советую. Он вас не спасёт.

Гости переглянулись и отправились к моторной лодке.

Виктория беззвучно плакала, а Хэй опустился перед ней на колени и обнял. Он сказал чуть погодя:

– Вики, я тебя не брошу. Ни в этой жизни, ни в следующей, никакие инквизиционные ублюдки меня не остановят.

Виктория всхлипнула, а потом обнялась с Хэем.

7

Мурцатто уже заканчивала прихорашиваться перед большим ростовым зеркалом, когда сзади подошёл Нераж, положил ей руки на талию, а потом поцеловал в шею. Отражение Мурцатто улыбнулось, щёточка туши остановилась, так и не добравшись до ресниц.

– Я так опоздаю, – сказала Мурцатто.

– Агенты Инквизиции никогда не опаздывают. – Нераж дал волю рукам.

Щёки Мурцатто заалели, и она тут же хлопнула Неража по ладони.