Удивлённо поднимаю брови. Мы едем на байке в город?

— Куда мы сложим продукты? — Спрашиваю его.

Он просто улыбается, заводит мотоцикл, и его голос звучит мягко, когда он предлагает мне сесть.

— Не укушу, — говорит он, бросая на меня озорной взгляд. — Во всяком случае, свою маленькую сестричку.

Закатываю глаза, но решаю надеть шлем поверх кепки. Однако передняя часть шлема давит на козырёк, и это жутко неудобно. Вожусь какое-то время, стягивая шлем и кепку, но Егор останавливает меня, взяв за руки.

— Вот так, — говорит он, надевая кепку мне на голову задом наперёд и закрепляя шлем так, чтобы козырёк оказался на затылке. Я бы предпочла носить кепку в городе из-за моих растрёпанных волос, так что этот вариант меня более чем устраивает.

Он застёгивает ремешок под моим подбородком, и я пытаюсь отвести взгляд, но его ленивая полуулыбка заставляет моё тело гудеть. Голубые глаза за чёрными ресницами, серая футболка с обрезанными рукавами, открывающая мускулистые руки, и потрёпанные джинсы — он выглядит так, будто никогда не задумывается о том, чтобы произвести впечатление на кого-то.

Я ревную. У него нет никаких планов на этот мир.

Алиса

Возможно, было бы здорово иметь двоюродных братьев и сестёр. Было бы весело проводить лето здесь, расти вместе с Егором под тёплым солнцем, смехом и приключениями. Он помогает мне чувствовать себя спокойнее, чем Макс. Его глаза встречаются с моими, и я быстро отвожу взгляд, ловя и отталкивая его руки, пока я заканчиваю застёгивать ремень.

— Ты когда-нибудь ездила на мотоцикле? — спрашивает он.

— Нет, — отвечаю, садясь позади него и кладя сумочку сбоку, так чтобы она свисала.

— Я нежный, — заверяет он. — Спроси любую девушку.

— Я не просто какая-то девушка, — говорю, обнимая его за талию и сцепляя руки впереди. — Если ты сделаешь мне больно, тебе всё равно придётся пойти со мной домой и всё исправлять.

— Хорошая мысль, — отвечает он, опуская козырёк шлема и срывая байк, что заставляет меня затаить дыхание. О боже! Я инстинктивно крепче обнимаю его и сжимаю бёдра, когда мой живот прижимается к его спине. Мотоцикл раскачивался сильнее, чем грузовик, и я мечусь из стороны в сторону, пытаясь удержать равновесие, но он не замедляет ход, и всё, что я могу сделать, это держаться. Возможно, он знает, что делает, но для меня это в новинку. Долго и напряженно моргаю, а затем просто смотрю вниз, не отвлекаясь от дороги.

Когда мы с Максом ехали тут на машине, эти холмы казались не на столько крутыми. Не думаю, что ему нужно видеть нас катающимися на мотоцикле по бездорожью. Это вообще законно?

Прижимаюсь к Егору, просто уткнувшись в его футболку, чтобы больше не смотреть ни на что, но через мгновение пытаюсь немного ослабить хватку. Прилипаю к его спине. Наверное, причиняю ему неудобства.

Но он убирает одну руку с руля и снова крепче обнимает меня, прижимая мою грудь к своей спине.

— Подожди! — кричит он.

Отлично. Снова его обнимаю.

Мы едем по гравийной дороге и выезжаем на асфальтированную, поворачиваем налево и попадаем на ту же дорогу, по которой я ехала два дня назад, и всё это время сила тяжести прижимает моё тело к телу Егора.

Как только колеса нашего байка касаются асфальта, и дорога становится более ровной, поднимаю голову и с интересом рассматриваю деревья по обеим сторонам. Густой лес, окружающий нас, кажется таинственным и загадочным. Склоны, скалы и каменные осыпи теперь гораздо чётче видны, чем когда я ехала по этой дороге позавчера в темноте. Макс не солгал. Здесь много хвойных, которые затрудняют видимость в сильный снегопад.

Земля вокруг нас постоянно меняется. Овраги внезапно превращаются в крутые скалы, а обочины дороги усеяны спорадическими грудами камней, свалившихся с неспокойной земли. В хорошую погоду здесь находиться безопасно. Но город не будет оплачивать услуги грузовика, который будет расчищать снег и солить дороги только для одной семьи. Думаю, именно этого и хотел мой дядя.

Интересно, нравится ли Егору такая жизнь? Его вчерашние слова снова всплыли в моей голове. "Я бы ушел. Я бы ушёл с большим удовольствием. Ты здесь, и тебе не обязательно здесь быть". Я не должна быть здесь, но хочу. Так почему же он остается? Макс не может его заставить. Он совершеннолетний по закону.

Мы продолжаем петлять по дороге, которая постепенно превращается в шоссе. Проходит добрых двадцать минут, прежде чем мы видим город. Несколько шпилей выглядывают из-за вершин деревьев, а кирпичные здания выстраиваются вдоль улиц, затенённых густыми зелёными кленами. Знаю, что в октябре они станут оранжевыми и красными.

Когда мы подъезжаем к первому знаку остановки, спрашиваю:

— У тебя есть другие родственники? Кузены?

Не знаю, почему меня это волнует. Но он только качает головой и добавляет: