Олег с облегчением опустился на один из тёплых камней, прислонившись спиной к шершавому стволу дуба. Даже просто сидеть здесь было приятно. Казалось, само место вливает в него толику спокойствия. Он достал из сумы хлеб и вяленое мясо. Еда была простой, но на свежем воздухе, после пережитого и на фоне жуткой усталости, она показалась ему невероятно вкусной. Он ел медленно, тщательно пережёвывая, чувствуя, как к нему понемногу возвращаются силы — пока только физические.

Марфа ела молча, небольшими кусочками, глядя куда-то в глубину леса своими немигающими глазами. Казалось, она не просто ест, а совершает некий ритуал, вбирая в себя не только пищу, но и силу этого места, солнечный свет, дыхание старого дуба.

— Дуб… он тоже живой, как та липа в деревне? — спросил Олег, немного придя в себя. Ему вспомнилось то медленное гудение, которое он почувствовал под ладонью вчера вечером.

— Ещё живее, — кивнула Марфа, не поворачивая головы. — Он корни глубоко пустил, до самой воды подземной достаёт. И кроной небо обнимает. Он – мост между землёй и небом. Слушает и землю, и ветер. И помнит всё. Такие деревья – как капища природные. Рядом с ними и дышится легче, и сила возвращается быстрее, если умеешь принять.

Олег снова прислонился к стволу. Попытался «услышать», но искра внутри едва тлела, сил на концентрацию не было. Он просто сидел, чувствуя тепло камня и коры, слушая шелест листьев над головой. И понемногу расслаблялся.

— Марфа, — решился он спросить, когда они закончили с едой и просто сидели в тишине. — А вы… вы тоже устаёте? Когда… колдуете? Ну, как с тем камнем было, или когда морок отгоняли? Вы выглядите… совершенно спокойной.

Старуха повернула к нему лицо. В её глазах мелькнула тень улыбки.— Усталость приходит ко всем живым, Олег. И ко мне тоже. Но усталость бывает разная. Бывает — от пустоты, когда отдал больше, чем имел. А бывает — как после доброй работы, когда тело гудит, но душа поёт. Дело не в том, чтобы не уставать, а в том, чтобы знать меру и уметь восполнять силы.

Она обвела рукой поляну.— Мир полон силы. Она в солнце, в ветре, в воде, в земле, в каждом живом существе. Но она не лежит на дороге, бери — не хочу. Её нужно почувствовать, найти к ней подход, попросить поделиться. И брать ровно столько, сколько нужно, не больше. С уважением. Как воду из колодца берут, благодаря духа места. Я учусь этому всю свою жизнь. И всё ещё учусь.

Её ответ был, как всегда, немного туманным, но Олег уловил главное: это вопрос опыта, баланса и глубокой связи с миром. Той связи, которую ему только предстояло нащупать. Марфа не родилась всемогущей, она прошла долгий путь обучения. Это обнадёживало.

— Значит, и я… смогу научиться? Не только тратить, но и… восполнять? У Омутов?

— Если хватит терпения и усердия — сможешь, — кивнула Марфа. — Омуты помогут почувствовать потоки. Но ходить по ним придётся самому. Никто за тебя этот путь не пройдёт. Ну что, отдохнул? Солнце уже высоко. Пора идти.

Олег поднялся. Ноги всё ещё были тяжёлыми, но уже не свинцовыми. Голова прояснилась, и вернулось упрямое желание идти дальше. Он чувствовал себя немного лучше, согретый солнцем и простой едой, успокоенный силой старого дуба и словами Марфы.

Они собрали свои скудные пожитки и снова вышли на тропу, покидая солнечную поляну. Путь к Омутам Тихим продолжался, и он по-прежнему казался долгим и трудным. Но теперь Олег шёл с чуть большей уверенностью. Он знал, что усталость — это нормально. Что магия — это труд. И что где-то впереди ждёт место, которое может помочь ему найти баланс и научиться не только отдавать, но и брать силу этого удивительного, живого мира.

Они шли дальше. Лес становился гуще, старше. Тропа временами почти терялась под ковром из прошлогодних листьев и мха, и только едва заметные зарубки на стволах или особым образом сложенные камни, которые теперь Олег начал замечать благодаря наставлениям Марфы, указывали путь. Он старался идти ровно, не растрачивая зря и без того скудные физические силы, но больше не пытался активно «слушать» мир искрой – он понял, что сейчас важнее добраться до места отдыха, а не проводить энергозатратные эксперименты.

Он наблюдал за Марфой. Она двигалась легко, почти невесомо, несмотря на возраст и клюку. Казалось, лес сам расступался перед ней, ветки отгибались, а корни не цеплялись за её лапти. Она была едина с этим местом, в то время как он, Олег, ощущал себя инородным телом, которому приходится постоянно приспосабливаться, бороться с усталостью и опасностями. Сколько же лет, сколько зим она ходила этими тропами, прежде чем достичь такой гармонии?

«Она говорила – всю жизнь учится», – подумал Олег. Значит, это не врождённый дар, а результат долгого труда. Это снова обнадёживало.

Вскоре тропа привела их к глубокому оврагу. Не широкому, но с крутыми, почти отвесными склонами, поросшими скользким мхом и цепким кустарником. На дне оврага бежал ручей, на этот раз выглядевший совершенно обычно – вода была чуть мутноватой, без того мёртвого блеска морока, и её тихое журчание не вызывало тревоги. Проблема была в другом: ветхий мостик из двух брёвен, перекинутый через овраг, был сломан. Одно бревно сгнило и обвалилось, второе опасно треснуло посередине и провисло под собственной тяжестью.