— Мы держим, — прошептала она, её глаза блестели. — Ты держишь.

Ворон сплюнул, его меч опустился.

— Чтоб тебя, пришлый, — буркнул он. — Ещё немного, и я начну верить в твою искру.

Марфа подошла, её оберег был в руке, и её голос был как пророчество:

— Это была лишь тень. Он проверял нас. Но он идёт. И ты, Олег, должен быть готов.

Олег кивнул, чувствуя, как оберег остывает. Он посмотрел на тропу, где тени были неподвижны, но он знал — Чернобог не ушёл. Его тьма была терпеливой, и её шёпот был обещанием. Они были вместе, и это было их светом. Но буря была близко, и следующий удар будет сильнее.

Сумерки сгущались над хижиной, как тень, что крадётся перед бурей. Лес вокруг был неподвижен, но его тишина была тяжёлой, как дыхание земли, что ждёт удара. Олег стоял у защитного круга, его посох светился слабо, отражая искру, что тлела внутри — не ярко, но упрямо, как звезда в ночи. Оберег на запястье с синим камнем был тёплым, но его жар дрожал, как будто чувствовал, что тьма близко. Усталость давила, но их победа над тенью Чернобога дала ему силу — не физическую, а внутреннюю, как свет, что не гаснет в бурю.

Ярина проверяла амулеты в круге, её пальцы касались бусин и камней, шепча слова, что звучали как эхо леса. Её лицо было бледным, но глаза горели, как у травницы, что не сдаётся, даже когда силы на исходе. Марфа сидела у очага, её новый оберег — нити с камнями — лежал на коленях, и её голос, слабый, но твёрдый, был как нить, что связывает их. Ворон ходил по периметру, его меч был в руке, а раненая рука не мешала ему вглядываться в тени. Его молчание было красноречивее ворчания — он знал, что бой близко.

Гул Чернобога был слабым, но настойчивым, как пульс, что бьётся в глубине. Олег чувствовал его, как холод, что ползёт по венам, и его искра откликалась — не светом, а чувством, как будто знала, что тьма ищет трещины в их единстве. Он вспомнил шёпот Чернобога: «Ты не остановишь меня. Я уже здесь». Это была не просто угроза — это была правда, и он знал, что тьма ищет слабое место.

— Ты слышишь её? — спросила Марфа, её голос был как луч света в темноте. Она посмотрела на Олега, её глаза видели его искру яснее, чем он сам. — Она говорит с тобой. Она часть тебя.

Олег сжал оберег, чувствуя, как его тепло сливается с искрой. Он кивнул, его голос был тихим, но твёрдым:

— Она… как река. Я вижу свет, тьму, равновесие. Но я боюсь, что не хватит сил.

Марфа улыбнулась, её лицо было усталым, но тёплым.

— Силы не в тебе одном, — ответила она. — В нас. В единстве. Твоя искра — ключ, но мы — замок. Вместе мы держим равновесие.

Ярина подняла голову, её руки замерли над амулетом.

— Ты не один, — сказала она, её голос был как земля, что не даёт упасть. — Мы с тобой. Как всегда.

Ворон хмыкнул, его меч звякнул о камень.

— Только не начинай ныть, пришлый, — буркнул он. — Я ещё не устал рубить. А ты свети, как умеешь.

Олег улыбнулся, чувствуя, как их слова разгоняют тень страха. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на искре. Она была слабой, но жива, и он попытался её направить, как тогда в кругу. Он представил реку — глубокую, что течёт сквозь тьму. Искра откликнулась, и он увидел — не глазами, а внутри: свет, что пробивается, и тень, что кружит, как дым, но не нападает, а ищет.

Он открыл глаза, его сердце заколотилось. Оберег стал горячим, и гул Чернобога стал громче, как ветер, что рвёт листву. Тени за кругом дрогнули, и из них проступил звук — не шёпот, не вой, а треск, как будто ломаются кости. Олег замер, его искра вспыхнула — не ярко, а остро, как сигнал.

— Оно идёт, — сказал он, его голос был твёрдым, несмотря на холод, что сжимал грудь. Он указал на заросли у тропы, где тени шевелились, как живые.

Ярина схватила посох, её бусины вспыхнули ярче. Ворон шагнул к кругу, его меч был готов. Марфа встала, её оберег был в руке, и её голос был как заклинание:

— Держите круг. Он ищет слабость. Не дайте ему найти.

Тени сгустились, и из них проступила форма — не тень, не дым, а фигура, сгорбленная, с руками, что волочились по земле, и глазами, что горели жёлтым, как гниющий свет. Она не двигалась быстро, но её присутствие было как яд, что отравляет воздух. Голос Чернобога эхом отозвался в голове Олега, холодный и липкий: «Твой свет гаснет. Дай его мне, или они сломаются».

— Не слушай! — крикнула Ярина, её посох вспыхнул, и свет амулетов в кругу стал ярче, как стена, что держит бурю. — Мы сильнее!