К весеннему смотру, Роден выглядел уже не таким нищим, а к мечу добавилось и приличное копьё, которое вместе с топором нёс за ним Василий. Ничего, друзья решили, что пока можно выставить себя в качестве оруженосца. Жалование решили придержать, а дома опять пришлось отбивать довольно серьёзное нападение разбойников. Откуда-то они узнают о том, что королевские слуги получают в это время жалование.

Сходу насадив на копьё самого крепкого, Роден решил зарубить остальных, но меч снова согнулся, пришлось воевать копьём. Зато Василий лихо крушил черепа и позвонки разбойников, рубил плечи и руки. В этот раз никто не ушёл, немного гудела голова, после скользящего удара дубины. Но Василий остался на ногах, а вот разбойников раздели догола. Рыцарь не понял, зачем, но не пропало ничего, даже обмотки с ног.

В небольшом медном котелке Василий вываривал кабаньи копыта. Клей нужен был для кирасы. Форму можно сделать из чего угодно, но он вырубил деревянную. Когда проклейка закончилась, и кираса просохла, Василий показал её Родену.

— Не всякая стрела может пробить такую, а поддоспешник мы с тобой сделаем из кабаньей щетины.

Это не так и сложно, но требует времени и труда, в стёганную рубашку, между слоями ткани, набивалась щетина кабанов, которых они добыли за зиму. Плотность такая, что кинжалом не пробить, так что доспех получился вполне надёжным.

— Ты бы себе сделал хоть что-то, — заметил Роден.

— Не печалься, сделаю, а потом он достанется и тебе, — Василий помнил, что он тут не навсегда.

Бронзовый доспех, шлем и поножи крепились к кабаньей коже, сильно напоминая римские, а вот выглядел Василий слишком парадно.

— Ничего, на смотр не буду надевать, чтобы никто не позавидовал, — успокоил он Родена. — А тебе пора обзавестись своим замком.

— Я всё равно беден, нанять строителей я не могу, да и временя уйдёт уйма, — смутился рыцарь.

— Ничего, башню за лето построим, — успокоил Василий.

Началось с камня, который натаскали не вершину холма. Потом Василий снова решил устроить плетень вокруг башни, но между ним и стеной укладывали камни на глиняном растворе.

— Поверь мне, это не пробьёт ни один таран, — уварил он Родена.

— Плетень просто сожгут, — возразил тот.

— Пусть, зато глина станет прочной, — усмехнулся Василий.

Построив два этажа, он соорудил зубцы, для чего нажёг извести и сложил их уже на крепком растворе. А к этому времени их количество увеличилось на пять человек. Семья сбежала от грабителей, лишившись всего своего имущества.

— Придётся строить им дом, — решил Василий.

Но теперь работали все, а к башне пристроили и домик для этих людей, и конюшню, пусть на одну лошадь, но уже что-то. Лошадка отъелась и стала похожа на боевого коня. Зато теперь работали все. Несколько дней и стены готовы, их накрыли односкатной крышей.

— Время есть, успеем сделать и стену, — заявил Василий.

Такого ещё никто из местных обитателей не видел, но они строили двойной плетень, забивая его камнями с глиной. Плетень шёл по спирали от башни к подножию холма. Камня не хватило на всё, но достаточно и земли. Теперь, чтобы дойти до башни, надо было дважды пройти по кругу, получая по голове камнями, стрелами и кипятком.

Василий сумел даже колодец выкопать, а больше выдолбить, извлекая камни из холма, благо, он был не монолитным. Зато все эти камни шли на стены.

— Теперь сделаем несколько дверей по пути и замок готов, — улыбаясь, сообщил он Родену. — выглядит бедновато, но так даже лучше, меньше желающих напасть и ограбить.

Зимой они выдержали нападение довольно большой шайки разбойников. Полтора десятка мерзавцев, довольно прилично вооружённых, могли бы легко убить любого рыцаря, но не в замке. Не зря Василий сделал четыре грубых двери из тонких брёвен. Каждый раз останавливаясь возле них, враги получали по голове камнями и копьями в плечи и шеи, да и парочку арбалетов Василий успел смастерить с наступлением холодов.

К четвёртой двери добралась едва половина. Но самое печальное для них оказалось, что Василий сумел перебраться им в тыл и восстановить пару дверей. Враги оказались в ловушке и их перебили всех. Не обошлось и без ран, к счастью, лёгких, так что все поправились к весне полностью.

Вот тут Василий и развернулся на полную, собрав всё трофейное оружие, до самого последнего ножа. Сваривая в горне и на наковальне, которую он отлил из переплавленной крицы, он получил материал очень высокого качества, прочный и упругий в середине и твёрдый по краю. Пришлось вспоминать все тонкости закалки, но меч он выковал превосходный.

Не ограничившись лезвием, Василий и рукоять изготовил удобную и красивую, наборную берёзовую, с мельхиоровыми гардой и яблоком. Старший сын дворовых не отходил ни на шаг, а Василий охотно рассказывал ему все тонкости своего дела. Вырастет мальчишка и может попробовать себя в кузнечном деле.

Вот так и наладилась жизнь у бедного рыцаря Родена. Теперь у него прочное копьё, прекрасный меч и крепкий топор, а доспехи такие, что и король может позавидовать. Позавидовал он или нет, но приехал с целой делегацией, посмотреть на кузнеца, который сделал такое. Пришлось Василию снова плавить медь, искать в реке оловянные самородки, благо, теперь он мог, не скрываясь, бродить где угодно. Кожу ему предоставили лучшую, негоже королю бегать в свиной коже, а в итоге получился настоящий доспех центуриона, да ещё с плюмажем на шлеме и прекрасной защитой ног. А вот меч он уже не успел сковать, поплыл за болотной рудой, а тут наполз густой туман, из которого Василий вернулся домой, в своё время.