— Я вполне осознаю это, дон Роландо.

— Оставьте его в покое, граф, — Диана выступила вперед, — это я захотела. Я сама имею право выбирать себе мужа. И уходите! Вам здесь не рады!

Ролан усмехнулся. От одного взгляда на нее у него сводило челюсть от желания убить дона Диего и хорошенько врезать ей. Потому, что они только и ждут, когда он оставит их в покое, чтобы снова уединиться в капитанской каюте. От промелькнувших перед глазами у него сцен, его затошнило от ревности. А потом он вдруг понял, что если бы приехал несколькими часами раньше, то вполне мог бы подвернуться Диане под руку еще до того, как она оказалась на побережье, и тогда он бы провел с ней эту волшебную ночь, и он бы был удостоен...

Он прервал себя и заставил вернуться в реальность. Убить Диего прямо сейчас? Диана поднимет крик, да и звук драки не будет не замечен. Одному ему не справиться с десятком головорезов, пока что тихо сидящих на нижней палубе. При звуках борьбы они вылезут на палубу и неизвестно, чем все закончится. Одно дело перерезать всех спящими, и другое, сражаться с капитаном, потом с командой, при этом не дав им растерзать Диану в случае его поражения и смерти дона Диего…

— Мой корабль ушел, — сказал он, прерывая поток мыслей, которые могли свести его с ума, — поэтому вам придется взять меня с собой

Утро застало Святую Маргариту на пути в Испанию. С отливом огромный испанский флот расправил паруса и направился в сторону метрополии, увозя с собой золото Америк и капитана де Мера, за голову которого была назначена огромная сумма денег.

Донья Диана де ла Бланка. Ролан стоял на корме, опираясь на перила, и смотрел на пенный след, оставляемый кораблем. Вокруг Святой Маргариты тут и там виднелись другие корабли, которые выстроились вереницей и неслись по ветру. Если ветер не изменится, то через двадцать дней они будут в Севилье. За это время Ролан обязан придумать что-нибудь, что освободит Диану от мезальянса и поможет скрыть следы этой фатальной для нее ошибки. Ревность и бессонная ночь, в течении которой он бродил по палубе, не желая слушать звуки, которые доносились из капитанской каюты и были отлично слышны в его, выбили его из колени. Он обязался доставить ко двору герцога де Бурбон его дочь, нареченную невесту герцога де Вермандуа, и он сделает это.

Будь это какая-нибудь другая девушка, Ролан только бы посмеялся бы над ней и оставил бы ее самостоятельно платить за ее глупый ребяческий поступок. Но он не мог оставить Диану. Из соображений безопасности Ролан решил отложить месть до Испании, и пытался изображать из себя приветливого гостя, а не ревнивого влюбленного. Одному Богу известно, что случится, если он попытается вышвырнуть дона Диего за борт прямо сейчас, окруженной испанской командой и десятком военных кораблей, где наверняка найдется человек, которой сможет опознать в нем де Мера. Он сам загнал себя в ловушку, и вынужден был ждать, представляя в красках, что сделает с доном Диего, когда они ступят на землю Испании. Он считал дни, и каждый день приближал смерть соперника, поэтому с каждым днем настроение Ролана улучшалось, его беззаботный вид убедил дона Диего, что он не имеет видов на Диану, и дон Диего потерял бдительность. Ролан держался отлично, но иногда при виде счастливой улыбки Дианы, и взглядов, которыми обменивались молодые супруги, его накрывала такая волна ревности, что боясь, что совершит какой-нибудь необдуманный поступок, он уходил в свою каюту, падал на кровать, и лежал, пока его не переставало трясти от ненависти к сопернику, и пока ему не удавалось снова овладеть собой.

Диана не выглядела, как женщина, совершившая ошибку. Ему было бы легче видеть, что она несчастна, тогда он мог бы выступить в роли избавителя. Но Диана купалась в любви дона Диего, который буквально не отходил от нее ни на шаг, и вся светилась от счастья. Только многолетний опыт придворной жизни позволял Ролану достойно держать себя. Ревность пожирала его изнутри. Как не сойти с ума зная, что на месте дон Диего мог бы быть он сам, если бы ни его жадность и лишняя ночь в Сантьяго, где он позволил себе расслабиться после напряженной и опасной операции?

Он безумно гордился операцией по захвату галеонов. Два из них до сих пор качались на волнах в порту Тортю, где их должны были разгрузить, золото отправить во французские банки, где он благополучно может получить его под чужим именем, а корабли продать. Он неоднократно проделывал это и доверял своим поверенным. Возможно потому, что те до мозга костей его боялись.

Ролан всегда ставил на дерзость. Его операции поначалу казались невозможными, слишком опасными, но его спасал фактор внезапности. Испанцам даже в страшном сне не могло присниться, что де Мер способен подойти к Санто-Доминго в темноте ночи и, окружив галеоны на множестве судов, многие из которых были гораздо меньше них, пойти на абордаж и, перебив команду, просто уплыть куда-то в темноту еще до того, как проснулись форт и остальные корабли. Многие даже не успели понять, что произошло. Охота за остальными галеонами, а так же нападения на города были уже не на его совести, но молва быстро облетела острова, приписывая ему все возможные грехи.

...

Погода благоволила испанской эскадре почти до самых Канарских островов. Не доходя одного дня до Канар, небо вдруг почернело, ветер стих, и мир погрузился в ожидание бури.

Буря налетела внезапно. Еще секунду назад было тихо-тихо, и Ролан стоял рядом с Дианой, смотря, как дон Диего спешно готовит корабль к шторму. Убирались лишние паруса, закрепили штурвал, боцман, два матроса и сам дон Диего привязали себя к мачтам веревками. Диего встал к штурвалу, ожидая волны в любой момент.

Волна поднялась, будто под кораблями, казавшимися теперь игрушечными, кто-то невероятно огромный проплыл снизу. Мир дрогнул. Ролан схватил сопротивляющуюся Диану за руку и буквально отволок в капитанскую каюту, закрыл дверь на защелку и приказал ей сидеть на кровати и держаться покрепче.

— Но я хочу видеть! — воскликнула она, бросаясь к окну и распахивая его.

В окно тут же ворвался ветер, и неизвестно откуда взявшийся дождь. Ролан бросился к нему, с трудом закрыл створки и ставни, Диану схватил за руку и бросил на кровать. Мир резко закачался, оба вцепились в спинку кровати и замерли в ожидании.