— О, Эдуар, я смотрю, госпожа де Шательро решила приютить побитого пса, — Симон рассмеялся, демонстрируя ровные белые зубы, подошел к нему, и хлопнул по плечу, — жаль ты не видел, какой переполох поднялся, когда тебя унесли. Наша прекрасная графиня умеет произвести впечатление!

Эдуар молча смотрел на обидчика. Щеки его вспыхнули, но слова в голове все разбежались, как всегда, когда они были больше всего нужны, поэтому он отвернулся, и рука его скользнула к ножнам. В этот момент Эстель вдруг сделала шаг к виконту:

— Мне кажется, это не очень учтиво, вести подобные разговоры, — сказала она, и улыбнулась Симону, — господин виконт, я рада, что вы хорошо знакомы с моим гостем шевалье де Бризе. Надеюсь, вы найдете какие-нибудь другие темы для беседы, ибо я не потерплю ссор в моем доме.

— Чтобы угодить вам, госпожа, — Симон снова склонил голову.

— Вот и прекрасно, — она обернулась к Эдуару, заметила, как он бледен, и секунду глаза ее внимательно смотрели на него, — я должна встретить господина графа, прошу простить меня.

Эстель поспешила к графу не Шатильон, который как раз вылезал из повозки. Эдуар некоторое время смотрел ей в след.

Тут на его плечо легла тяжелая рука.

— Ты знаешь, — Симон тоже смотрел в след Эстель, — ты знаешь, что я шутить не люблю. Красавица тебе не по зубам. Поэтому, дорогой Эдуар, прими дружеский совет: не путайся у меня под ногами.

Эдуар стряхнул его руку со своего плеча.

— Если мне потребуется совет, как вести себя с дамой, я обязательно обращусь к тебе, Симон, — сказал он, сдерживая ярость, — но, увы, пока что мне он не нужен.

Виконт некоторое время смотрела него не мигая. Темные глаза его казались черными, будто в них не было зрачков.

— Я не знаю, что там у вас произошло, и за что ты получил по шлему, — он усмехнулся, — но теперь тебе лучше оставить графиню в покое. Потому что она моя.

И он последовал за Эстель, оставив Эдуара стоять посреди двора. Ему оставалось только наблюдать, как графиня раскланивается со старым графом, как тот берет ее за руку, и руку ее передает своему сыну. Симон склоняет голову к ее руке, и графиня улыбается ему.

Конечно, Симон прав, она ему не по зубам. Но сердце больно сжалось, когда Эстель шла между отцом и сыном ко дворцу. Эдуару оставалось либо следовать за ними поодаль, как лакею, либо развернуться и уйти в другую сторону. Что он и сделал.

Рыцарю не пристало проявлять ревность. Ревность — враг любви. Она смешна, унизительна, она сжигает душу изнутри, она убивает любовь.

Когда он еще служил у графа де Шатильон, граф как-то отправился навестить дальнего родственника, виконта де Сен-Сени, и взял с собой и сына, и оруженосцев, среди которых были Эдуар и Марсель де Сен-Жен. Увидев жену виконта, совсем юную красавицу по имени Магдала, Симон поклялся, что соблазнит ее за то недолгое время, что отводилось им гостить в замке. Сначала Магдала противилась его напору, но под конец сдалась, и наградила Симона за терпение и труды. Вся авантюра стала известна виконту через слуг, и вскоре друзья покатывались со смеху, наблюдая, как тот, пылая от ревности, чуть не убил их Симона, и только заступничество отца и быстрый отъезд спасли шкуру виконта де Шатильон. Все претензии к красавице Магдале разбивались об аргумент, что она поддалась истиной любви, а в браке любви быть не может. И Эдуар с Марселем долго смеялись над бедным виконтом, который посмел быть вульгарно влюбленным в собственную жену.

Ревность стала уделом Эдуара на долгие дни. Он, конечно, не имел на нее права, и от этого выглядел бы еще более смешным, если бы позволил себе проявить ее прилюдно. Дама не давала ему повода, они не обменялись кольцами, они не произнесли признаний и клятв верности. Но смотреть, как графиня ежедневно проводит время в обществе Симона де Шатильон не было сил. Теперь Симон сидел на бархатных подушках у ее ног, он наливал ей вино в кубок, а Эдуар не мог оторвать взгляда от ее улыбки, предназначенной другому. Нужно было уехать, забыть графиню, как сон, но ехать ему было некуда, так как показаться на глаза отцу после позора на турнире в Пуатье он не мог, да и в любом другом замке стал бы объектом насмешек и фривольных стишков. Гордость не позволяла ему стать посмешищем там, где ранее он был героем, но та же гордость гнала его прочь от Эстель, которая, казалось, перестала замечать его. Она была полностью занята страстным виконтом, и Эдуар более не был интересен ей.

Теперь он полностью познал, почему мудрые люди призывают избегать любви. Любовь не может долго быть взаимной, и в какой-то момент дама все равно отвернется от тебя, и, согласно своей ветренной натуре, обратит взоры на другого. Эдуар, сидевший как можно дальше от Эстель и Симона, бросил на них печальный взгляд. Красавица Эстель склонила к виконту голову, и что-то тихо говорила ему, от чего тот широко улыбался. Эстель тоже улыбалась, немного лукаво.

Искусительница. Губы Эдуара тронула мимолетная улыбка. Искусительница, вот кто она. Мужчины теряют от нее голову, но она никого не привечает на своем ложе. Он отвел от нее глаза и стал смотреть на свечу. Так ли это? Почему он решил, что Эстель не наградила до сих пор Симона? Он везде ходил за ней, подавал ей вино, держал ей стремя, когда она садилась на коня. Он ехал рядом с ней, держа на руке сокола. Того самого, которого недавно держал на руке Эдуар.

...

Вечером, оказавшись в своей башне, которая так и оставалась за ним, хотя графиня давно должна была бы отправить его вниз к остальным рыцарям, Эдуар долго стоял у окна, глядя на яркий блин луны. Он сложил руки на груди, размышляя, что же ему делать дальше, и как заставить себя покинуть Эстель, без которой жизнь теперь казалась пустой. Но и терпеть соперника он больше не мог. Пусть милуются без него, он не желает этого видеть. Образ Эстель он сохранит в сердце, как образ непорочной и учтивой дамы, а не как образ развратницы. Она подарила ему лилию, но забыла о своем обещании, когда появился более интересный для нее мужчина. Возможно, и Симону она подарила лилию. Что ж... Дама может обещать, и не выполнить обещания. Ведь завоевать ее любовь должен он сам. Она только сообщает ему о своем расположении к нему.