Мартин привел его в книжную лавку, где старик-еврей сидел за высокой конторкой и что-то писал. Эдуар долго выбирал книги, и потом еще дольше торговался с евреем, желавшим продать свой товар по цене золотых слитков.

— Вы посмотрите, господин граф, какой это прекрасный бестиарий! Шикарные иллюстрации! И взгляните только, сколько их! Каждый зверь описан с такой любовью! И прорисован так, что будто сейчас соскочит со страницы!

Эдуар плюнул и заплатил столько, сколько с него требовали. Мартин же долго что-то искал, и Эдуар смотрел в окно на радостную разодетую толпу. Сам он утратил умения радоваться мелочам в тот миг, как узнал, что Эстель вышла замуж. Улыбка редко посещала его лицо, он все больше хмурился, и между бровями залегла глубокая складка. Вечером ему следовало явиться на танцы в Ратуше, куда знатные господа привезут своих дочерей. И хоть танцевать он больше не сможет никогда, на девушек посмотреть ему, конечно же, необходимо. Вдруг какая-нибудь из них окажется похожей на Эстель...

Черт! Он тряхнул головой. Вот уж нет. Он женится только на блондинке. Чтобы не искать в ней сходства с его Ледяной Звездой, не пытаться увидеть в ней мелькнувшие знакомые черты. И пусть в его браке не будет любви. Испытывать столь разрушительные чувства он больше не мог себе позволить. Пусть жена будет просто украшением гостиной и сосудом для вынашивая наследников... Он будет добр к ней, кем бы она ни оказалась. А когда родится два или три сына, он наконец-то уедет. Отправится в Святую Землю, чтобы искупить свой грех, и чтобы наконец-то осуществить свою мечту. Белый плащ и быстрая смерть в бою во имя Господа. Во имя Марселя. И во имя любви.

Большой зал в Ратуше был освещен бесконечным количеством факелов и свечей. Играла музыка. Эдуар и Мартин проскользнули в зал незамеченными со второго входа, и имена их не были озвучены герольдом. Эдуар не хотел быть на виду, ему при виде толпы захотелось забиться в самый угол. Впервые с достопамятного турнира в Туре он вышел в свет, и теперь жалел об этом.

— Давай уйдем, — сказал он Мартину, но тот был непреклонен.

— Смотри, брат. Выбирай себе невесту.

Все девушки казались Эдуару на одно лицо. Он на самом деле стал смотреть на юных красоток, разодетых в лучшие платья. И ни одна из них не привлекала его. Красивые, стройные, они фланировали по залу в сопровождении маменек и братьев, пританцовывая в такт музыке.

— Нет, — наконец сказал он, — это все не для меня. Я ухожу, и больше никогда не пойду на такое. Если уже выбирать жену, то пусть это будет женщина из лучшего рода. Мне совершенно все равно, как она выглядит.

Мартин схватился за голову.

— Брат, ты сошел с ума! Выбери себе жену по красоте. По уму! В конце концов у тебя есть возможность выбрать! Посмотреть на нее сейчас, и уже потом официально засылать сватов.

— Я не буду этого делать, — упрямо сказал Эдуар, — поручаю тебе выбрать мне жену. Ищи такую, чтобы умела управляться с хозяйством, и я буду счастлив.

— Ну хоть симпатия-то должна между мужем и женой быть! — Мартин смотрел на него так, будто готов был ударить.

— Зачем?

— Эдуар!

— Ты мне надоел. Давай уйдем из этого места.

— Тут угощают лучшими винами. Я, пожалуй, пойду угощусь. А ты жди меня здесь.

И Мартин на самом деле ушел, оставив Эдуара одного жаться к стене. Эдуар нашел небольшую нишу в стене, спрятался за занавесом, скрестил на груди руки, и впал в привычную задумчивость, из которой его вывел голос герольда.

— Виконт и виконтесса де Шатильон!

Он вздрогнул всем телом. Лицо его побледнело, а глаза расширились. По телу разлился холод, будто резко среди лета наступила зима. Он смотрел во все глаза, как распахивается дверь и входит Симон под руку с роскошно одетой женщиной. Алое платье сияло золотой вышивкой, ожерелье из рубинов украшало ее грудь, а волосы были убраны в золотой убор, от вида которого все дамы в зале пораскрывали рты. И Эдуар тоже смотрел на нее и не мог поверить своим глазам. Щеки его вспыхнули, дыхание сбилось. Он шагнул вперед и замер, боясь поверить тому, что видел.

Под руку с Симоном де Шатильон стояла вовсе не Эстель.

Под руку с Симоном де Шатильон стояла совсем другая женщина. Матильда.

Эдуар осел на стену, и некоторое время стоял, не в силах пошевелиться. Ему казалось, что он был закован в цепи, которые вдруг спали с него, и он не понимал, как двигаться без них. Стало легче дышать, а сердце забилось где-то в горле.

Он обернулся в поисках Мартина, но не нашел его.

Замуж за Симона вышла совсем не Эстель! Так вот о чем хотел поведать ему Жюльен де Мерек, которого он прогнал, не желая выслушать и слова! Он прогнал менестреля и поплатился за это годом одиночества и тоски! Вот что значит отсуствие воспитания! Что же с Эстель? Где она? Значит ли это, что она верна ему и не вышла замуж? Значит ли это, что Господь сжалился над ним, и забрав у него всех, кого он любил, позволит ему жениться на Эстель?