Яркая вспышка заставила Генри закрыть глаза, но свет не исчез, постепенно отступая и снова пуская в мир тьму. Генри упал на спину, будто камень, за который он держался руками, откинул его от себя. Тут же вскочив и приготовившись до последнего защищать девушек от обезумевшей толпы, он обернулся, и… никого не увидел. Рядом не было ни людей, ни деревни. Полная тьма светлела утренними лучами солнца, и где-то вдали он увидел силуэты пасущихся лошадей.

— Элли?

Элли сидела на земле, потирая ушибленную руку. Глаза ее были широко распахнуты, будто она сама не понимала, что произошло.

— Где мы? — прошептала она, нервно оглядываясь.

Камень, как близнец похожий на тот, что стоял в деревне, гордо возвышался над пустынной местнрстью.

— Я не знаю.

Элли поднялась на колени и попыталась растолкать Анджелу, которая, казалось, крепко спала. Та нехотя пошевелилась, потом резко очнулась и вскочила на ноги.

— Я ничего не понимаю! — сказал Генри.

Элли смотрела на него, будто не видела. Взгляд ее был направлен куда-то сквозь него, в пустоту.

— Я… я тоже ничего не понимаю, — сказала она, — я просто сделала так, как мне сказал он…

…

Занимающийся рассвет заставил Генри решиться. Где-то вдали были люди, он знал это точно, иначе не было бы здесь лошадей. Где люди и что это за люди, он даже не хотел думать, решив считать абсолютно всех встречных врагами. Нужно было спешить на юг, и он отправился в поле и привел невзнузданных лошадей. Оставшись без поклажи, он сам мог бы взгромоздиться на лошадь без седла, но девушки вряд ли смогут даже залезть на спину животному. Но страх — лучший учитель. И Элли, и Анджела ловко сели на лошадей, и хватаясь за гриву, пятками заставили их идти в нужном направлении.

Чем ярче разгорался день, тем больше хотелось пить, а местность была каменистая и безводная. Все вещи, в том числе бурдюки, остались в хижине, где они ночевали прошлой ночью, и где их чуть не казнили за убийство вора. Генри гнал коня, надеясь найти хоть какой-то ручей, но не находил.

Через какое-то время он увидел большую дорогу, людей, идущих по дороге, и всадников, гарцующих на лошадях. Город, в который они держали путь, был где-то рядом. Спустившись с каменистой местности, они выехали на тракт, и помчались по нему, надеясь найти этот волшебный город. Тот, где все их несчастья закончатся, Элли обретет отца, а он сам и Анджела смогут наконец-то вернуться в Англию вместе с каким-нибудь военным отрядом. Генри не верилось, что цель их путешествия близка. Ему казалось, что они так и будут бродить по пустыням, боясь каждого зверя и человека, без оружия, воды и еды. Вот дорога пошла по густонаселенной местности, люди шли по ней, скакали на лошадях, ехали в повозках. По обочинам стояли какие-то постройки. Изредка встречались белые мужчины, окидывающие их отряд удивленными взглядами. Иногда они видели арабов, которые кидали на них не менее странные взгляды. Город стремительно приближался, и наконец, они влетели в какое-то поселение с европейскими постройками в самом центре. Элли соскочила с коня и бросилась вперед, в дом с колоннами, стоявший на пыльной площади, обсаженной деревьями по кругу, где слонялись без дела неизвестные люди с покрытыми головами.

— Наш отец примет нас с почестями! — воскликнула Элли.

Взлетев по ступеням, она распахнула дверь и вбежала внутрь, в прохладу и полумрак. Генри последовал за ней, готовый как пасть ниц перед ее отцом, так и убивать врагов, и замыкала шествие Анджела, радостная от того, что их невероятная, безумная поездка подошла к концу.

В холле было прохладно и темно. Когда же глаза привыкли к полумраку, Генри увидел слуг, суетившихся вокруг, высокую лестницу, и человека, что спускался по лестнице, в окружении охраны.

Элли замерла, а потом отступила, что-то пискнув. Генри поймал ее за плечи, боясь, что она упадет. Сам же он осознал, что долгий их путь закончился ловушкой. Человек, который спускался с лестницы, никак не мог быть отцом Элли.

Это был высокий статный мужчина с черной бородой и в чалме, украшенной драгоценной застежкой. Длинное белое его одеяние ниспадало до самого пола.

— Кто это, Элли? — прошептал Генри, чувствуя, как она дрожит всем телом.

— Это… — голос ее сорвался, — это Аль-Медем!

Аль-Медема Элли никогда не видела, но тут же узнала, вспомнив образ из снов. Она прижалась к Генри, боясь, что потеряет равновесие, что ноги откажутся держать ее, и что она рухнет на колени перед этим человеком.

— Если не ошибаюсь, вы и есть прекрасная мадемуазель Элис? — Спросил Аль-Медем по-французски, на котором говорил почти без акцента, и уставился на Элли, рассматривая ее, — вы та, кого мы так долго ждали, и кому готовили встречу. Рад видеть, рад!

Черные глаза его сверкнули, и он обвел взглядом ее спутников. Генри почувствовал огненный взгляд на себе и не отвел глаз, а Анджела вся сжалась и спряталась за спину спутника.

— Представьте меня вашим друзьям, мадемуазель Элис, — попросил Аль-Медем.

Элли смотрела на него холодно и враждебно.

— Где мой отец? — спросила она.

Аль-Медем сокрушенно покачал головой.

— Ваш отец, дорогая мадемуазель, не дождался вас. Сердце… у него остановилось сердце.

Лицо его было полно скорби и сочувствия. Элли вырвалась из рук Генри и сделала шаг к Аль-Медему.