Пока мы были в подводном городе я не замечал, чтобы они как-то сильно сблизились. А вот поди ж ты. С тех пор, как Сирены получили доступ к современной технике, Ольга постоянно общалась со многими из них.

Она даже показала мне какой-то общий чат, где состояла наиболее влиятельная молодёжь их клана.

И, разумеется, я мог только одобрить такие контакты. Если наследница рода заводит дружбу с важными союзниками, то клану это только на пользу.

Так что я был уверен, что скоро смартфоны появятся и у звероголовых.

И в этом меня расстраивало только одно. То, что они всё ещё работали на скверне.

Я бы хотел ускорить собственные исследования и представить людям новую технику, созданную при помощи чистой магии. Но слишком многое упиралось в человеческие ресурсы.

Рихтерам всё ещё отчаянно не хватало специалистов во многих отраслях.

Часть нужд закрыли Вийоны, но их специализации касались в основном медицины, так что этого было очень мало. И я всерьёз рассчитывал на проект Ольги, по поиску свежей крови среди чистильщиков и «лекарей».

Вряд ли, конечно, среди них окажется ещё и много талантливых механиков и техников, но надо же с чего-то начинать.

Тем временем, до пирамиды добрался Калькатир, и совсем скоро мы собирались вернуться домой.

Стоит сказать, меня очень занимала способность джинна легко находить любое место, где бы не находился его сосуд. Поэтому он даже не запоминал ориентиры пирамиды, а просто прилетел сюда руководствуясь своим магическим чутьём.

А, пока его не было, Анпу рассказал мне о том, почему Калькатир вообще находился в тех подземельях.

Это и впрямь казалось странным. Даже, если звероголовым пришлось в спешке покидать обжитые места из-за очага, то как можно было забыть такого важного и нужного соратника?

На мой взгляд, это вообще первое, что нужно было хватать в такой ситуации. Ведь при помощи джинна можно быстро отстроить поселение заново где угодно.

И, оказалось, что они его всё-таки забрали с собой в тот раз.

Более того, именно с его помощью в песках, где нет никаких ресурсов для подобного, возникла пирамида.

Обратно же его вернул один сокологоловый из тех, кого Регина не смогла поработить сразу.

В какой-то момент он понял, что происходит и решился бежать. Но главное, он хотел спасти джинна, даже с риском для собственной жизни. Мечтал таким образом ослабить ведьму, которая поработила его народ.

Вот и получилось, что он пожертвовал собой, когда вошёл в очаг и оставил там кувшин.

— Но откуда ты сам это знаешь? — удивилась Ольга, слушая этот рассказ вместе со мной.

— Я тоже долго сопротивлялся ментальному вторжению, — ответил Анпу, — но я отказался бежать вместе с ним. Это был мой друг, — с грустью добавил он, — я тогда был наивным и надеялся, что смогу помешать Регине захватить власть над нашим народом.

— Странно, что она тебя за это не убила, — отметил дед.

Анпу вздрогнул.

— На самом деле, этому есть объяснение, — он понизил голос, — прошу, не говорите об этом больше никому, но я единственный из звероголовых, с кого ведьма иногда снимала свои чары.

— Но зачем? — снова удивилась внучка.

Анпу помрачнел, эта тема явно давалась ему с трудом. И, вместо него ответил дед:

— Очевидно же, — сказал он Ольге, — Регина — садистка. Таким образом она, очевидно, над ним издевалась, когда ей было скучно. Он собственными глазами видел всё то, во что превратился его народ и корил себя за то, что ничего не мог сделать. Ох уж эти обычные смертные… — лич пренебрежительно махнул рукой, как обычно, показывая своё отношения к слабостям живых.

И, как обычно, на это уже никто не обратил внимания. Привыкли.

Анпу только кивнул, подтверждая, что лич прав.

— Так всё и было, — с болью в голосе сказал он.

— Главное, что теперь всё позади, — подбодрила его Ольга.

— Да, — действительно несколько воспрял духом звероголовый, — и я ещё раз благодарю Максимилиана, что он не отказал нам в покровительстве. Разумеется, мой народ сделает всё, чтобы отплатить вам за эту доброту, — он склонил голову.

А я тихонько вздохнул. Сегодня, перед отлётом, меня ждала ещё одна официальная церемония.

Мы заключали с их народом вассальный договор, и Анпу едва не умолял, чтобы мы сделали это торжественно. Насколько это вообще возможно в текущих обстоятельствах.

— Моему народу очень нужна точка опоры, чтобы заново найти своё место в мире, — объяснил свою просьбу он, — и, если мы просто пожмём друг другу руки, а не проведём церемонию по всем правилам, то многие из нас решат, что на самом деле этот договор мало что значит. И, что люди нами как всегда пренебрегли.

Его глаза в этот момент приобрели такое грустное выражение, словно это была морда не шакала, а какого-то побитого щенка.