Потом я вижу его.

— Мне нужна помощь Рейдена. Флоры тоже, — заявляю я, и мой отец качает головой.

— Рейден сейчас занят. Ты можешь сделать это, Нора, — настаивает Броуди, сжимая мою руку, но я качаю головой.

— Не думаю, что смогу. Я не знаю, как целиться только во врага прямо сейчас, — прохрипела я, нервно размахивая руками, и мой отец обхватил мою щеку ладонями, запечатлевая любящий поцелуй на макушке, в то время как Броуди остается рядом со мной.

— Закрой глаза, Нора. Сосредоточься. Все будет хорошо.

Я нервно сжимаю губы, еще раз окидывая взглядом поле, но паника продолжает брать надо мной верх. Побежденная, я качаю головой, слова вертятся у меня на кончике языка, когда яркий свет прорезает воздух, сбивая меня с ног. Это каким-то образом подхватывает меня прежде, чем я падаю на землю, окутывая знакомым теплом.

— Адди, — выдыхаю я, отчаянно ища ее и замечая вдалеке ярко сияющий маяк, проецирующий защитный шар во всех направлениях, защищающий тех, кого она любит и о ком заботится. — Она здесь. Она здесь! — Я кричу, поворачиваясь к отцу, и обнаруживаю, что он не освещен тем же светом, что окутывает меня и Броуди.

— Почему он тебя не касается? Она защитила бы тебя, — бормочу я, паника берет надо мной верх, когда я пытаюсь затащить отца вместе с собой в сферу, но ничего не получается.

— Все в порядке, Нора.

— Это не так. Почему это не работает?

Он качает головой, его глаза полны печали. — Клементина была первой в нашей семье за более чем столетие, кто получил защитную магию. Она могла бы стать чем-то особенным, но не видела в этом удовлетворения. Она хотела большего. Она больше сосредоточилась на других своих способностях, и когда мы в конце концов вырвали из нее магию и связали ее, мы обнаружили, что не смогли связать и свет, и он исчез. Говорят, что он ищет тех, кто достоин, тех, кто ценит его больше, чем другие, и, похоже, он нашел новый дом в Адрианне.

— Но почему это не защищает тебя? — выпаливаю я, раздражённая, пока солдаты пытаются прорваться через защитное свечение, только чтобы сгореть от магии и упасть на колени.

— Она прокляла меня, чтобы я никогда не был защищён, потому что считала, что я никогда не защищал её..

Боль в его глазах разрушает душу, когда опустошение проходит через него, но он стряхивает ее, снова обращая свое внимание на меня. — Магия Адди дает тебе возможность, в которой ты нуждаешься, Нора. Сосредоточься на уничтожении тех, кто не защищен ее магией.

— Это включает и тебя, — выдыхаю я, и он кивает, грустная улыбка на его лице — попытка подбодрить.

— Все в порядке, Нора.

— Папа, нет.

— Ты спасешь меня, я знаю, что спасешь, — настаивает он, как будто это так просто, но это не так.

— Я не могу обещать…

— Сделай это, Нора. Сделай это. Ты — наша единственная надежда.

Броуди рядом с ним кивает, и я, проглатывая комок, образовавшийся в горле, закрываю глаза.

Мне страшно. Я чертовски напугана. Но если Адрианна может быть такой же храброй каждую секунду каждого дня, то и я могу быть такой же, даже если это только на данный момент.

Направляя свою магию, я запрокидываю голову, и отростки магии моего разума прорываются сквозь барьер, защищающий меня, простираясь до самого края, где армия загнала нас в ловушку. Это ошеломляет. К горлу подкатывает тошнота, поскольку каждая мысль угрожает вторгнуться в мою собственную.

Я перестаю думать и просто действую.

Только не мой папа. Только не мой папа. Пожалуйста, только не мой папа.

Энергия, струящаяся по моим венам, крепко держит меня, быстро иссякая, пока я не падаю на колени. Яркий свет, отражающийся в глубине моих век, тускнеет, как будто барьер, защищающий меня, был снят.

Мне требуется четыре попытки открыть глаза, прежде чем я, наконец, могу на чем-то сосредоточиться. Первое, что бросается мне в глаза, — это трава, покрытая багровыми пятнами трава между тем местом, куда упираются мои руки.

Папа?

Я покачиваюсь, когда поднимаю голову, обнаруживая, что Броуди присел передо мной на корточки с дразнящей улыбкой в уголках рта.

— Папа, — прохрипела я, чертовски надеясь, что он не подумает, что я брежу.

К счастью, он указывает направо, и я медленно поворачиваюсь. О, как медленно я обнаруживаю, что мой отец стоит на коленях в такой же позе, как и я.

— Папа, — повторяю я, наблюдая в замедленной съемке, как он наклоняет лицо в сторону и улыбается мне.

— Ты сделала это, Нора, — хрипит он, и я делаю глубокий вдох, облегчение переполняет меня, когда я пытаюсь оглядеть поле.

Я не могу думать о реальных жизнях, которые я отняла. Я не могу с этим справиться, поэтому сосредотачиваюсь на том факте, что спасла тех, кто мне дорог, кого любит моя сестра.

Одна мысль о моей сестре, кажется, вызывает леденящий кровь крик, который сотрясает воздух. Броуди поднимает меня на ноги, толкая за спину, словно защищая, и я чуть не спотыкаюсь о двух мертвых солдат.