Я слышу шуршание простыней, когда кто-то поворачивается слева от меня. Я остаюсь неподвижной, не желая никого беспокоить, но прерывистый вздох, который эхом отдается в моих ушах мгновение спустя, дает понять, что кто-то еще не спит.

Перевожу взгляд влево, слишком темно, чтобы разглядеть что-либо, кроме очертаний его глаз, которые кажутся суженными в щелочки, как будто его дракон находится на поверхности, позволяя ему видеть в темноте.

Он прямо рядом со мной, Рейден уютно устроился с другой стороны от него, в то время как Кассиан и Броуди занимают оставшуюся часть кровати справа от меня. Клянусь, усталая улыбка скользит по его губам, но я не могу быть уверена. Он поднимает руку, проводит большим пальцем по моей щеке и шепчет: — Как долго ты не спишь?

Я вздыхаю, мои веки отяжелели, но безрезультатно. — Кажется, целую вечность, — признаюсь я, и он целует меня в висок.

— Может быть, тебе нужно отстраниться от комнаты и попробовать снова через некоторое время, — предлагает он, и мои брови поднимаются в замешательстве.

Отстраниться от комнаты? Что это вообще значит?

Прежде чем я успеваю спросить, он выскальзывает из-под простыней и крадется по кровати, на ходу беря меня за руку. Он двигается бесшумно, ведя меня через темную комнату. Он не произносит ни слова, пока мы не оказываемся в коридоре, стоя нос к носу, пока он пытается пригладить мои растрепанные волосы.

— Ты слишком долго там бодрствовала. Тебе нужно отвлечься, немного походить по замку и попробовать снова, — объясняет он, слепо переплетая наши пальцы, когда я киваю в знак согласия.

На данном этапе я попробую практически все.

Таща меня за собой, он ведет меня через холл, вниз по лестнице и на кухню. Я без усилий усаживаюсь за обеденный стол, прежде чем он поворачивается к шкафчикам, позвякивая кружками и всем остальным, что там прячется. Я не могу разглядеть, что он делает под этим углом, загораживая своей широкой фигурой. И то, что он без футболки, не помогает.

Широкое тело без футболки, напряженные мышцы и бесконечные темные татуировки, покрывающие его кожу.

Вот это действительно отвлекающий маневр. И к тому же, чертовски горячий.

Слишком скоро он поворачивается ко мне лицом с двумя кружками в руках, и сладкий аромат ромашки становится сильнее по мере его приближения. — Ты хочешь посидеть здесь, найти место поуютнее или выйти подышать свежим воздухом? — спрашивает он, уставшими глазами глядя на меня и терпеливо ожидая моего ответа.

Прочищая горло, я пользуюсь моментом, чтобы оценить его обнаженную грудь, выставленную напоказ, прежде чем нахожу свой ответ. — Ты не против выйти на улицу?

— На улицу, будет идеально, — мгновенно отвечает он, кивая мне, чтобы я следовала за ним, пока он продолжает держать кружки. — Но не утруждай себя обувью. Босые ноги в траве творят чудеса, — добавляет он, направляясь к задней двери, а я хмуро смотрю на него.

— Серьезно?

Он перекладывает кружки в одну руку, чтобы открыть дверь, и мягкая усталая улыбка кривит его губы, когда он кивает. — Поможет. Это заземляет, а сейчас ты взяла на себя новую роль, которая взорвала твою привычную жизнь, и тебе приходится справляться с новыми обязанностями. Тебе нужно что-то, что вернет тебя на землю.

Я моргаю, глядя на него, его слова находят отклик в моей душе в тот момент, когда он их произносит, и я киваю, следуя за ним на ночной воздух в пижаме и босиком. К счастью, пижамой, оставленной для меня прошлой ночью, были шелковые брюки и мягкая рубашка на пуговицах, так что свежий воздух не такой холодный, когда мы выходим в сад.

Он находит место прямо посреди травы, и я на секунду зависаю на краю дорожки, прежде чем ставлю одну ногу на влажные травинки. Его глаза находят мои, луна мерцает вдалеке, когда он кивает, приглашая меня присоединиться к нему.

Я делаю глубокий вдох, не знаю почему, но это кажется необходимым, когда подымаю ногу и провожу ею по траве. Мой разум придает этому большее значение, чем необходимо, поэтому я опускаю ногу, чувствуя травинки под пальцами, и медленно сокращаю расстояние между нами.

Ощущение странное, но, когда я останавливаюсь рядом с ним, мои пальцы поджимаются, и я делаю глубокий вдох, тот, который вибрирует в моем теле и чувствую… покой. Крилл садится, аккуратно ставя кружки на траву, и я опускаюсь рядом с ним. Его рука обнимает меня в мгновение ока, заземляя меня вместе с травой под нами, и я снова глубоко вздыхаю.

Тишина окутывает нас, когда мы сидим, пьем и нежимся в лунном свете. В моей голове все еще крутятся мысли, но не так быстро, а стресс и тревога несколько спали.

Ромашковый чай согревает мои кости, кружка опустошается с каждым глотком, прежде чем я прижимаюсь к боку Крилла.

— Что не дает тебе уснуть, принцесса? — спрашивает он, и я подумываю притвориться, что ветерок унес его слова прочь, чтобы мне не пришлось отвечать, но если держать все взаперти, лучше от этого не станет.