Пока матёрый вояка срывал восковую печать, его соперник вернул самообладание и выдвинул ультиматум.

– Разумеется. Я оглашу всем краткое содержание, а после делайте с ним, что хотите…

Пока барон говорил, он уже пробегался глазами по строкам, и лицо его только сильнее хмурилось. Впрочем, ближе к концу губы его скривились в фальшивой, как показалось Кошке, улыбке.

– Граф Липпе вчера выступил с войсками нам на подмогу. Он ведёт большие силы, а передовой отряд прибудет со дня на день. Нет худа без добра, друзья!

Барон протянул письмо, и оруженосец противника тут же доставил его получателю. Вновь поднялся такой шум, что заболели ушки, так что Эрио потянула за руку свой транспорт, решив послушать выводы от Мод попозже.

– Пойдём к раненым. Мне нужно обойти всех.

– Не люблю я вонь лечебниц, да раз нужно, то пойдём.

К удивлению Кошки, в длинной палатке, в которой обосновались лекари и церковники, оказалось всего двадцать восемь увечных, требующих постоянного ухода. Необычайно маленькое количество, учитывая масштабы сражения. Впрочем, поле боя осталось за врагом, и она сомневалась, что им позволили забрать пленников, за которых, если повезёт, можно будет получить выкуп после войны.

– Хорошо, что ещё достаточно прохладно, гнус только просыпается, а раны свежие. Вот летом к таким местам на десяток метров лучше не подходить, если не хочется опорожнить желудок. Никогда не думал, что живой может вонять хуже мертвеца, но жизнь и не такие фокусы выкидывает.

Эрио чуяла неприятный запах несвежей крови, но не столь обильный, чтобы закрывать носик.

– Говоришь так, словно никогда не получал серьёзных ран.

Она хорошо помнила обилие отметок на теле уже немолодого наёмника, а потому сомневалась, что ему никогда не приходилось валяться в полуобмороке среди других таких же тел, страдая от невыносимой боли.

– Хэ-х, конечно получал! Некоторые моменты сложно забыть. Представь себе жаркий летний день, да такой отвратительно душный, словно ветра обходят тебя стороной. А сама ты ранена в живот, изнемогаешь от жажды, одновременно горишь в адском огне и замерзаешь, а болит так, что мочи нет терпеть. И вот лежишь ты в корчах, рядом с такими же стонущими и страждущими, а никто не приходит, ибо нет времени ухаживать за теми, кто уже не умрёт просто так. А бои шли уже не первый день, некоторые гнили рядом, иногда так близко, что можно почуять зловонное дыхание заживо гниющего тела. А ты не то что встать, пошевелиться не можешь, а вокруг жужжат мухи, которые не испугались ладана, садятся на тебя, ползают, покусывают, словно хотят сожрать, будто сам Вельзевул пришёл по твою душу. А в бреду может и не такое показаться. Так что мы с Альфом условились, что как только жизни ничего не угрожает – утаскиваем друг друга подальше и приносим только на осмотр. М-да, вон тот явно не жилец, раз обломок оставили в ране.

– Вам нужна помощь?

Стоило им заглянуть внутрь полевой лечебницы, как к ним подошёл молодой, с редкой бородкой юноша, выглядящий уставшим.

– Мы сами кому хочешь поможем, а, мелкая?

«Действительно, прекрасная идея! Вон тот мужик и вправду почти труп, ибо тронут обломок, и он истечёт кровью быстрее, чем их фокусы остановят кровотечение. Так давай покажем им настоящее чудо! Да не жужжи, зануда, не бесплатно! Великая Я может исцелить его или тебя, кошечка, в обмен на всю накопленную в шкалах энергию! Как тебе выбор, м-м?»

– Да, я пришла помочь.

Кошка на секунду задумалась, но не нашла причины, почему её временные неприятности должны стоять выше жизни союзника.

«Прелес-с-стно! Давай, уступай чехол, Эта Госпожа будет издеваться над сырыми и убогими, хи-хи-хи!»

Эрио не понимала, зачем Темнейшая о чём-то просила, если уже спрыгнула со спины товарища и бодро шагала прямиком к смертельно раненному.

– Стойте! Его нельзя трогать!

Святой отец попытался схватить её за плечо, однако она извернулась, а Грэг сам приобнял юношу, удерживая на месте.

– Да не суетись, она и не такое проворачивала.

Её тело, управляемое волей Госпожи, склонилось над немолодым мужчиной. Мертвецки бледный, делающий быстрые, неглубокие, хриплые вдохи и выдохи, он уже стоял одной могилой, ведь из страшной раны на груди продолжала медленно сочиться кровь.

– Нет! Ты убьёшь его!

Темнейшая ухватилась за обломок двумя пальчиками и выдернула под вопли священника.

– Что тут происходит?

Спросил суровый старческий голос второго церковика. Стоило ему узреть конвульсии больного, как усталость исчезла с его лица и движений. Он тут же бросился к умирающему, упал на колени, но тот в последний раз открыл глаза и затих. Священник положил руку ему на грудь, убедившись в смерти, и закрыл веки покойнику, второй рукой крестясь и тихо прощальные слова.

– Зачем ты оборвала его век, дитя?

Мудрые глаза посмотрели с укором на равнодушное лицо Эрио.