— Фух, отпустило, — слабо улыбнулась княжна, садясь на скамейку. — Я уж думала, навсегда останусь такой же страшной, как Лакросса. Все эти мышцы, вены… Ай!

— Ох, прости, я не заметила твою ногу. — Оркесса прошла мимо и будто случайно наступила ей на носок кроссовка. — Может быть, из-за того, что она слишком худая?

Василиса ей в ответ показала язык.

Лакросса сделала вид, что не заметила этого, села и спросила:

— Но если мышцы ушли, то в чём был смысл?

К слову, одежда на всех девушках порвалась в очень интересных местах. Даже кожаный комбинезон Агнес не выдержал и разошёлся по швам, обнажив зелёные ноги и грудь. Ещё и на заднице полосками пошёл. Так же и у Вероники разорвались спортивные штаны, превратившись в лохмотья, и футболка, показав чёрный спортивный лифчик.

Топик и шорты Лакроссы стали ещё более откровенным и почти не скрывали прелести девушки. Заметив мой взгляд, она специально села так, чтобы выглядеть ещё сексуальнее. Хотя, казалось бы, куда ещё… Меньше всех пострадала княжна. Она была в юбке, и порвалась только кофта. И то не сильно. На бицепсах да в подмышках. Ну и гетры разошлись на икрах.

Однако вернусь к вопросу оркессы. Я согнул руку в локте и пощупал бицепс.

Ну да, так и думал. Выросла плотность мышечных волокон, при этом их внешний вид не изменился. Если выносить вердикт по эффективности пилюль, то они отлично усилили физическое тело. А это косвенно затрагивает способности организма производить и использовать ману, так что есть ещё и небольшой эффект усиления магической энергии. А вот духовную часть таблетки не затронули. Иначе говоря:

— физическое усиление: высокое;

— магическое усиление: низкое;

— духовное усиление: прочерк.

Пожалуй, так и занесу в архив рода. Для будущих поколений.

Свои размышления озвучил и девушкам, и они начали проверять свои бицепсы, трицепсы и так далее. Результатами остались довольны. А у Альфачика и без того под шкурой гуляли валуны мышц.

— Господин, я так устала… — подошла ко мне Вероника, аж покачиваясь от изнеможения. — Очень… хочется…

Договорить она не успела, падая вперёд, на землю. Ушиблась бы, но у самой земли я её поймал. Благо был близко.

— Ам! — укусила меня уснувшая девушка.

— Ай! — отозвался я.

Иногда забываю, как у неё выглядит крайняя степень голода. Впрочем, у меня и самого живот заурчал, что уж говорить о девушках.

Я взял дрыхнущую Веронику на руки и повернулся к выходу. Если повезёт, столовая ещё работает. Но судя по ночному небу, которое заглядывало через купол, вполне может оказаться, что нет.

А выход преградил директор академии Степан Степанович. На нём был привычный твидовый костюм, на носу — толстые очки.

— Да, давно я не наслаждался зрелищем такой усердной тренировки, — улыбнулся он, слегка поаплодировав. — Думаю, после такого вам нужно подкрепиться!

Из-за его спины, слегка покачиваясь, выплыли несколько бумажных пакетов с едой из столовой. Причём ещё горячей!

— Эх, если бы я мог вас всех отправить на турнир… — пробормотал директор, пока мы набросились на еду.

Ели прямо на арене, разложив на траве плед, который тоже принёс Степан Степанович. Всё покрывало оказалось забито разнообразной едой. Тут и жареная курица, варёная кукуруза, люля-кебаб, пара хачапури по-аджарски и по-мегрельски, большой термос с холодным айраном, ещё один с чаем, блюдо с тонким лавашом и шашлыком сверху. Похоже, директор заморочился и заказал всё из ресторана, а не из нашей столовой. Хоть и там готовили неплохо, но эта еда была выше всяких похвал. Да и голод наш сказывался.

Однако мне не понравилось, что сказал директор. Запив шашлык кисловатым айраном, я спросил:

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что сказал, — пожал директор плечами. — Я бы всех вас, пятерых, отправил на турнир, но, к сожалению, от каждой академии можно послать лишь трёх участников.

Я нахмурился. Хотел же взять всех девушек на турнир, потому что это отличная возможность стать сильнее и просто лучше.

Увидев мой взгляд, Степан Степанович отложил хачапури по-мегрельски и замахал руками.

— Даже не думайте, Дубов. Правило соблюдается крайне строго. Максимум, что возможно, это взять с собой питомцев.

— А если они все мои питомцы? — вскинул я брови.

— Эй! — возмутилась княжна.

Остальные были слишком увлечены едой.

— Боюсь, что это так не работает, — рассмеялся директор. — Но наш прекрасный Альфачик отлично подходит на роль питомца. И станет хорошим подспорьем во многих соревнованиях. Сомневаюсь, что у кого-то ещё есть Лютоволк.

Я молчал.

— Мы посовещались с советом учителей и решили отправить вас, Дубов, госпожу Морок и княжну Онежскую. Впрочем, как я и говорил ранее.

Я молчал.

— Понимаю, вам не нравятся условия, но это отличный шанс показать всем, чего стоит Пятигорская академия. Всякие Преображенские давно списали нас со счетов.

Несмотря на все аргументы, подобный расклад мне не нравился.

— Либо все, господин директор, либо никто, — покачал я головой.

Степан Степанович устало вздохнул, налил себе крепкий, чёрный, как нефть, кофе из маленького термоса, достал небольшую фляжку из внутреннего кармана пиджака и плеснул в чашку. Над полянкой растёкся запах коньяка. Директор отхлебнул кофе и зажмурился. Видимо, коньяка там теперь больше, чем кофе.