— Драг?!

— Я здесь.

— Второй баллон подключай. Меня не должны ждать, — слабо пробормотала она.

— У нас есть время, — успокоил Рустем, заботливо подтыкая одеяло.

Малышка Франкенштейн. Значит она может воспринимать энергию. Насколько помню в Лемуре так делали два человека. Кстати, надо поинтересоваться насчет Марты, как там эта ненормальная поживает. Вроде она вернулась в Лемур и заняла место директора.

О, брательник проснулся раньше времени. Взволнован присутствием этой певички.

Денис с грохотом спустился со второго этажа и заметив, что с девушкой не все в порядке, бросился к ней, смешно вскинув руки к потолку.

— Вита, тебе плохо?

— В пределах нормы, — улыбнулась она, чувствуя как заканчивается второй баллон. — Напомни потом наполнить, — обратилась она к инкубу, повернув к нему голову.

— Я бы мог вызвать в тебе резкий всплеск эмоций, — задумчиво протянул он, прокрутив в пальцах стетоскоп. — Но боюсь, что жить мне останется недолго, — инкуб хитро усмехнулся.

— Это как? — заинтересовался Денис.

— По своей природе он лечит все сексом, — без тени юмора пояснил Рустем.

— И что, реально все одним лечится? — удивился пацан округлив глаза.

— Инкубами — да, — Драгомир хмыкнул. — Так что явно не с тобой, — он подмигнул девушке. — Если не возражаешь, я пожить хочу.

— Смешно, — она усмехнулась закатив глаза, ожидая пока снимут присоски от баллона. — Ну что? На тренировку?

— Ты уверена, что не встанешь в пару с Дэном? — еще раз вкрадчиво, будто уговаривал несносного ребенка, проворковал Рустем. Он стоял близко к ней и чувствовал холод, исходящий от ее кожи. Такая маленькая, она едва ли доставала ему до плеча и мужчина пользовался этим преимуществом, надеясь переубедить ее. Мужчина смотрел на нее сверху вниз, как на малышку.

— Я уже все сказала, — она встретила его стойким взглядом. Карего цвета радужка окрасилась в насыщенный фиолетовый. Потрясающее зрелище. Рустем будто загипнотизированный смотрел в ее глаза, невероятные в своей красоте. В какой-то момент оборотень поймал себя на шальной мысли, что мог бы бесконечно долго любоваться этими глазами — глазами Смерти. Они не вызывали в нем ужас и страх, лишь восторг и восхищение. Но хотелось заглянуть глубже, в саму душу, которая пока пряталась за семью замками.

Была надежда. Надежда, что все еще можно изменить. Грендель обещал. Но я не успеваю продолжить мысль. Меня и сестру хватают. И тащат. Больно. Я ничего не могу понять. Боль наполняет все сознание, как вода сосуд. Но вот воду заморозили и сосуд разбился, не в силах вместить в себя столько. И вот мы сидим в камере, руки и ноги связаны. Нам обещают процедуру. Я видела такое в кино, будто ток направляют в голову и…я ничего не помню. Только боль. Много боли. Я даже не помню, как меня зовут…

Я не понимаю, что происходит, но очень интересно. Человечки снуют взад-вперед. Но меня просят не отвлекаться. Показывают портрет какой-то девушки. Она смутно знакома, вероятно публичная личность. Меня программируют, заставляют ее ненавидеть. Я не знаю почему, у меня просто есть цель — именно ее ненавидеть. Я не хочу думать о причинах — за меня есть кому думать. И каждый раз, когда я подчиняюсь, Грендель хвалит меня. А мне больше и не надо.

Витторина, тяжело дыша, пыталась хоть как-то перевести дух, болезненно выходя из Катарсиса. Одна из сестер в смирительной рубашке, которая пыталась от нее избавиться почему-то пробилась в сознание, демонстрируя свои воспоминания. На их совести была смерть Галки и кучка пепла, оставшаяся от вампира Никиты, прожившего не одно столетие.

«Хоть бы не сдохнуть!» — мелькнула в голове мысль и Витторина устало облокотилась на поваленное дерево.

Упертая, ужас. Сдохнет, но не сдастся. То ли такая решительная, то ли дура.

— Сам дурак! — беззлобно отозвалась Вита и обернувшись, столкнулась с удивленным взглядом Рустема.

— Я молчал, малыш Франкенштейн.

— Да?! Видимо померещилось, — выкрутилась она, но заметила сомнение, мелькнувшее в глубине синих глаз.

Тренировка далась очень тяжело, чего девушка никак не ожидала. Она не была самонадеянной, но угнаться за взрослыми мужчинами-оборотнями не так-то просто. Они оказались значительно сильнее и выносливее «Дневной Стражи». Легкие горели, мышцы ног лихорадило, а голова разрывалась.