Киана Вилла осторожно пристыдила подругу.

— Ну что же вы, голубушка, о нём, как о покойнике? Ведь так нельзя.

— Нельзя — а как ещё? Уж как он любил её, свою жену. И малюток… А после их гибели совсем потерял рассудок и волю к жизни. Оставил свой пост. Отдалился от света. А какой был политик и — между нами — мужчина…

Рэй незаметно усмехнулся, услышав последнее утверждение. Озорничала Лили. Могла себе позволить, впрочем. Ей лично семьдесят исполнилось уж пару лет назад, а, глядя на неё, никто бы не поверил. Пятьдесят, не больше. И то, если она настаивала, что старая уже, а нет — пожалуй, сорок пять. Он покачал головой и перешёл к следующей статье, где их тоже поджидали неутешительные новости: Алазар, которому так и не удалось отвоевать себе в прошлой кампании регион Иш Яс, окончательно утвердился в Шемссе, что к северу от него и граничит с деспотичным Нарагдом. У Нарагда такой сосед, конечно, вызывал тревогу. То был Асшамар — зло знакомое. А нынче флаги сменились, и чем это грозило, неизвестно. Но проблема даже не в этом, всё это — думы завтрашнего дня. С нарагдским кобадоном, во всяком случае, пока им договариваться удавалось, чего не скажешь о шадрыме Асшамара, который, едва приняв (не без проблем, скандалов, подлостей, конечно) свои новые границы на востоке, намеревался продолжить экспансию на юг, в земли Куртъюрт. У Алазара в Куртъюрт был свой интерес, давно уже был, ещё до освоения Ак'Либуса. И вот теперь он схлестнулся с асшамарским.

— А я вам говорю, — продолжала киана Лиллеретт не терпящим возражений тоном, хотя никто и не собирался с ней спорить, — грядёт очередная восточная кампания. Налоги — это только цветочки. Вот когда запоют барабан и труба, с нас потребуют ещё и людей.

Рэдмунд, проходя мимо, многозначительно хмыкнул и вырвал газету у брата из рук. Пробежал глазами первую полосу, закусил нижнюю губу.

— Сомневаюсь, — ответил. — Разрулят своими силами. От Ак'Либуса им, как всегда, нужны только ресурсы. Людей у них своих хватает.

И удалился, оставив газету и не слушая возражений. Нахмурившись. Знал он эти восточные кампании. В прошлый раз они точно так же ждали всеобщей мобилизации, готовили батальоны, а на материке разобрались без них. Худо-бедно и, на пристрастный взгляд Рэдмунда, из рук вон плохо, но разобрались. Её величество королева Аннеретт выделила, конечно, отряд, но элитный и немногочисленный, прошедший строгий отбор. То же и в позапрошлый раз, десять лет назад. Рэдмунду самому тогда было десять, но он запомнил ту милитаристскую горячку, когда в гарнизонах тренировались не на страх, а на совесть, загодя хвалились победами, а по факту практически все остались дома. Не пригодились. И сейчас тем же кончится, он был уверен. Нет, он вступит, конечно, в полк и будет надеяться на лучшее, но Куртъюрт от него, скорее всего, окажется так же далеко, как и свой родной Рэди-Калус, где не быть ему гердом.

«Опять эта история», — плюнул он и пошёл играть в карты с гостями. А Рэй продолжил чтение, и теперь уж никто его не отвлекал. Спустя какое-то время в дверях гостиной показалась экономка Леда ещё с одним букетом, таким пышным, что он полностью закрыл её востроносое лицо.

— Его величество Верховный король Дасон Лион Эрнер поздравляет вас с юбилеем! — провозгласила она из-за раструбов веснушчатых тигровых лилий, приобретя в этот миг сходство с цветочным граммофоном. Киана Вилла с широкой улыбкой подошла к экономке и приняла букет, собственноручно поставив его в фигурную вазу на самом видном месте. Пересчитала каждую лилию, оценила их редкий оттенок. И в том, и в другом заключалось особое послание: король сообщал ей псевдоофициально, что принял во внимание её предложение, касающееся оснащения ткацких фабрик, и намерен его поддержать. Вот это для неё был сегодня самый главный подарок.

— Это ещё не всё, — добавила Леда, и вслед за ней вошёл мальчишка с корзиной, доверху наполненной загорелыми гладкими апельсинами, между которыми притаились нежные белые цветы.

— Можешь не говорить, Леда, — сказала киана Вилла с улыбкой. — Меня поздравляют из Йэллубана. Право, не стоило отправлять подводу так далеко, через весь остров, да ещё в непогодье, но как же я рада!

Она велела отнести апельсины на кухню, приготовить из них лимонад и подать гостям.

— Добавьте к лимонаду немного имбирного корня, — предложила киана Феруиз. — Не пожалеете.

— Вот кого не оставляют равнодушной экзотические приправы, — заметила киана Вилла, посмотрев на девушку с лукавством в глазах.

— Несомненно, — ответила та. — Лично я очень рада, что мы подписали договор с Аракзиром. Если бы климат позволял, я бы выращивала все эти пряные растения у нас в Рэди-Калусе.

«Точнее, если бы мне позволяло терпение», — подумала девушка, но вслух говорить не стала. Она уже пробовала выращивать имбирь в горшке на подоконнике, но ей довольно быстро надоело с ним возиться: то отнести к свету, причём не под прямые лучи, а рассеянные, то укрыть от сквозняков, то щедро полить, то дать грунту просохнуть. У неё и без того было достаточно в жизни рутины, чтобы присовокуплять к ней ещё и возню с растениями. А привлекать к этому делу слуг — только тратить их время впустую. Один горшок — не те объёмы. Она неоднократно предлагала отцу организовать при замке теплицы, но у него были в приоритете другие проекты, куда более важные. Впрочем, теперь Феруиз выросла, — девятнадцать лет, как-никак, — и вполне могла заняться этим сама.

Киана Вилла воспользовалась её советом, и в лимонад добавили имбирь. Гостям понравился обжигающий, пряный вкус напитка. Особенно он пришёлся кстати в такую промозглую погоду.

Ужинали сегодня рано. Это была такая хитрость со стороны кианы Виллы, которая и в молодости не увлекалась светскими приёмами, а с годами и вовсе изрядно пресытилась ими. По статусу ей полагалось их устраивать, но обязанность эта была довольно тягостной. С одной стороны, ей нравилось быть в центре внимания и выполнять роль хозяйки, с другой, она очень быстро уставала от людей. Впрочем, люди здесь все собрались знакомые, изучившие Виллу достаточно хорошо и не намеренные докучать ей своим обществом дольше предписанного. С расстановкой поужинали, обменялись ни к чему не обязывающими любезностями, обсудили другие новости — и даже те же самые, по второму кругу. Искренне понадеялись на то, что до очередных военных действий дело не дойдёт, но с оглядкой: шансы были невелики.

После ужина Лили, несмотря на поздний час, расцеловалась с Виллой и, ловко вскочив в седло, как юная бесстрашная наездница, укатила в ночь. Остальные гости из Пэрферитунуса также разбежались по коням, а почтенное семейство Рэдкл осталось до завтрашнего утра: уж больно неблизкий им путь предстоял. Им выделили гостевые комнаты, и киана Вилла, просив себя извинить, поднялась в свои покои с тем, чтобы отойти ко сну. Киан Тоур последовал её примеру, и Паландоре оставалось развлекать молодёжь. Впрочем, Рэдмунд и Феруиз быстро нашли себе занятие и занялись расчётами кавалерийской экипировки. Рэдмунд за эти дни успел рассказать сестре о своих планах, и та обещала помочь ему экипироваться, но оба не желали обсуждать это дело на глазах у других. Они удалились наверх, наскоро пожелав приятного вечера и зубоскаля над чем-то своим. Остался один Рэй, который раздумывал над тем, бестактно ли будет тоже отправиться к себе или, напротив, куда бестактнее задерживать своим обществом молодую хозяйку.