Марко посмотрел сквозь прицел своей винтовки на Виа-Остиенсе. Представил себе, как немецкие войска и их танки врываются в его город. Марко не верилось в происходящее. Он отсиживался в тылу всю войну, а когда объявили перемирие, отправился сражаться.

«Лучше поздно, чем никогда», — подумал Марко.

Началось сражение. Итальянская армия и гражданские добровольцы с самого начала получили преимущество, бросившись на немцев, как только те показались на Виа-Остиенсе. Итальянцы вели храбрый и кровопролитный бой, в воздухе повис дым, стоял ужасающий грохот. Начался обстрел, и солдаты обеих сторон падали замертво к подножию Castelletto и пирамиды.

Марко стрелял не колеблясь. У него кончились патроны, и мальчишка-подносчик пополнил его запасы. Прятаться за будкой Марко не понравилось. Со своей позиции он не мог определить, попадали ли его пули в цель. Когда выдалось минутное затишье, он бросился вперед и стал стрелять с передней части крыши, там, где засел отец.

— Назад, Марко! — крикнул тот, перекрывая грохот выстрелов.

— Здесь я достану их лучше!

— Вернись! И слушай мои приказы!

— Ты говорил, я буду сражаться! Так почему запрещаешь?

— Вернись на свой пост!

Марко поспешил к будке и снова начал стрелять. Его грызла обида на отца: тот обращался с ним словно с ребенком. Будь у него точка обзора получше, Марко принес бы больше пользы, ведь он меткий стрелок. Бой шел своим чередом, но теперь уже перевес оказался на стороне нацистов. Солдаты вермахта не знали усталости, танки были молниеносны. Немцы добивали раненых итальянцев, что лежали на улице.

Марко опасался, что битва проиграна, но продолжал отважно сражаться. Отец вместе с Арнальдо стрелял как из пулемета.

Внезапно дверь будки открылась и на крышу выскочили двое немцев, они оказались впереди Марко. Нацисты прицелились в отца и Арнальдо, но Марко не колебался ни секунды.

Щелк! Щелк! Марко выстрелил в обоих прежде, чем они успели открыть огонь. Выглядело жутко: они развернулись, задергались от попавших в тело пуль и, истекая кровью от смертельных ран, рухнули на крышу. Атака закончилась в мгновение ока.

Марко, дрожа от адреналина, опустил винтовку.

— Давай сюда, Марко! — крикнул ему отец.

— Есть, сэр! — прокричал в ответ Марко.

Бой продолжался, и, хотя итальянцы сражались героически, они начали терять позиции, да и боеприпасы закончились. Беппе передали сообщение о том, что итальянская армия ведет переговоры о капитуляции. Он отдал приказ отступать; втроем они покинули крышу дома в Тестаччо и отправились домой.

Капитуляция Италии была подписана поздно вечером, армия оказалась предоставлена сама себе. Правительство рухнуло, итальянцы попрятались по домам. Поражение разбило сердца Марко и его отца.

Немцы вторглись в Вечный город и, с яростью обрушившись на его жителей, принялись мародерствовать.

Рим был потерян.

Стояло теплое пасмурное утро; Элизабетта торопилась на работу. Немцы оккупировали Рим. Прошлой ночью пьяные захватчики грабили магазины, учиняя кругом разбой, — праздновали победу. Римляне в ужасе попрятались по домам, закрыв ставни. По набережной Санцио ехали немецкие грузовики и танки, где-то вдалеке слышались редкие выстрелы.

Элизабетта торопливо прошла мимо булочной, где несколько женщин уже выстроились в очередь. Большинство магазинов сегодня были закрыты, их окна во избежание дальнейших разрушений заколотили. Землю сплошь усыпали стекла и разбитые цветочные горшки, столики в уличных кафе были сломаны. Ее райского уголка Трастевере больше не существовало.

Увидев в конце улицы двух немцев, Элизабетта свернула направо, решив пойти длинным путем, лишь бы их избежать. Они были повсюду, хотя Рим объявили открытым городом. Немцам следовало оставаться у своего посольства, римской радиостанции и немецкого коммутатора.

Добравшись до «Каса Сервано», Элизабетта открыла дверь. София в коричневом платье, но без фартука уже поджидала ее у барной стойки.

— Ciao, София.

Та подошла к ней, явно взволнованная.

— Я думала, мы сегодня не откроемся. Боялась сюда идти.

— Нам нужно работать. Нельзя еще день терять. Мы почти ничего не зарабатываем.

— Но Ринальдо не придет. Мы не успеем так быстро нанять другого повара.

— Тогда я сама буду готовить. А Мишель придет?