Отец подошел к ним, но руки не протянул.

— Господа, я Массимо Симоне, а это — президент Фоа и мой сын, Сандро. Какова причина вашего визита?

Высокий немецкий офицер поджал тонкие губы.

— Мы из штаба рейхсляйтера Розенберга, это подразделение вермахта, которое отвечает за сбор культурных ценностей и редких книг. Мы востоковеды, я — профессор с кафедры иврита Берлинского университета. Насколько нам известно, у вас имеются два важнейших архива: Biblioteca della Comunita — библиотека еврейской общины и Biblioteca del Collegio Rabbinico Italiano — библиотека итальянского раввинского колледжа. Мы хотели бы взглянуть на эти книги.

— Для чего?

— У нас имеется научный интерес.

Массимо покачал головой:

— Невозможно. Это тайные архивы, они находятся в частном владении…

— Покажите нам архивы. — Офицер указал на солдат у себя за спиной. — А вздумаете отказаться, мы применим силу.

— Если вы настаиваете, — резко отозвался Массимо.

Фоа добавил:

— При обращении с такими ценными книгами следует соблюдать определенные меры предосторожности.

Офицер фыркнул, словно оскорбившись:

— Мы знакомы с процедурой обращения с подобными предметами. У нас при себе имеются тканевые перчатки.

Фоа, Массимо и Сандро поднялись с немцами по двум лестничным пролетам и вышли на третий этаж. Сандро еще ни разу здесь не бывал: вход туда был запрещен. Лестница выходила в небольшой конференц-зал с круглым столом красного дерева и стульями. Позади стола располагалась большая комната с наполовину застекленной стеной, и Сандро видел, что находится внутри. Помещение с книжными стеллажами и шкафами с документами, с окнами, закрытыми зеленоватыми шторами, которые не пропускали солнечный свет, больше походило на зал редких книг, чем на архив.

Фоа направился туда.

— Как я уже говорил, необходимо соблюдать предосторожности…

— Позвольте мне представить факты, — прервал его высокий немец. — Насколько нам известно, Biblioteca della Comunita — один из ценнейших архивов в Европе. Говорят, там хранятся редкие тексты, иллюстрированные свитки и манускрипты времен римских императоров, а также оригинальные рисунки самых первых пап. Это правда?

— Да, — неохотно признал Фоа, подходя с немцами к библиотеке.

— А правда ли, что в совокупности эти ценности представляют собой артефакты и историю раннего иудаизма и раннего христианства?

— Да, — вздохнул Фоа, доставая из кармана связку ключей.

— Есть ли каталоги этих сокровищ?

Фоа указал через стекло.

— На книжной полке слева, хотя мы еще не все описали.

— Мы изымаем каталоги.

— Что? — отшатнулся Фоа.

— Но вы же сказали, что хотите только полистать. Вы не можете конфисковать ничего из архива, — вмешался Массимо.

— По сути, каталоги не являются частью архива. Ведь это указатели, вами же составленные. Сейчас мы войдем в библиотеку. Вы остаетесь здесь. — Двое офицеров вошли в библиотеку и закрыли за собой дверь.

Сандро, его отец и Фоа стояли по ту сторону стекла и наблюдали. Один из немцев подошел к каталогам, а другой начал внимательно рассматривать книги. Сандро ощутил себя таким беспомощным, и мысль об этом была невыносима. Отец явно вскипел: он разнервничался, его тонкая кожа покрылась пятнами, а взгляд не отрывался от нацистов.

— Катастрофа, — простонал Фоа. — Нельзя позволить им разграбить архив. Они все переправят в Германию. Если они украдут эти ценности — для общины, да и для всей итальянской культуры, они будут потеряны навсегда. Это наше достояние.

Массимо кивнул:

— Мы дадим им отпор, обрушимся всей силой закона. Сегодня же подготовлю документы для суда, чтобы запретить им изъятие любых ценностей. Прошение отдам на подпись Альманси, ведь только Союз еврейских общин может распоряжаться архивом.

Фоа кивнул:

— Нам нужна поддержка. Отправлю письмо в Ватикан. Наверняка им небезразлична судьба архивов. Questura и правительство Бадольо должны быть заинтересованы в том же.

— Мы можем даже позвонить в Ла Сапиенцу и другие университеты, — вмешался Сандро. — В их интересах оставить архивы в Риме. Они имеют огромную образовательную ценность.

— Верно, — воодушевился Фоа. — Когда приступим?

— Немедленно! — хором отозвались Сандро с отцом.