— Ты мне больше всех понравился. Мне нужен мужчина. — Элизабетта боролась со страхом, изо всех сил вспоминая немецкий. — Мне так одиноко.

Солдат застыл, не отвечая и не двигаясь.

Элизабетта затаила дыхание. Она не знала, что делать. Придется импровизировать. Она задрала юбку спереди, безошибочно выдавая свои намерения.

— Пожалуйста, ты мне больше всех понравился. Мне нужен мужчина. Мне так одиноко…

Солдат повернулся в сторону другого часового, а затем быстро крикнул ему что-то по-немецки. Элизабетта молила Бога, чтобы он не выдал ее. Второй солдат лишь кивнул: значит, не выдал. Немец направился к задним воротам лагеря, затем вышел за них, расстегнув ремень, словно собирался помочиться.

Элизабетта снова отошла за дерево, глядя на приближающегося солдата. Сердце гулко билось в груди. Она бросила взгляд в сторону стройки. Огня пока видно не было. Ей оставалось лишь надеяться, что Марко успеет к ней вовремя.

Жуткая фигура немца, подсвеченная сзади, надвигалась на нее. Элизабетте захотелось кричать, но она выдавила непристойный смешок. Тень немца становилась все больше. Слышно было, как он хихикает от возбуждения. Звякнула пряжка ремня, потом молния штанов.

Элизабетта изо всех сил старалась не поддаваться панике. Немец уже почти подошел к ней, бормоча что-то на своем языке. Нужно было протянуть руки ему навстречу, но она слишком перепугалась. Марко нигде не было видно.

Солдат грубо обнял ее. Крепко поцеловал вонючим от сигарет ртом. Полез рукой под платье, подбираясь по бедру к трусикам.

Элизабетта пыталась не сопротивляться. Немец засунул свой язык ей в рот. У Элизабетты на глаза навернулись слезы. Солдат повалил ее и прижал к земле. Элизабетта отползла от него и остановилась. Немец решил, что она его дразнит. С хихиканьем он стал подбираться ближе. Схватил ее за руку, подтянул к себе и взгромоздился на нее всем весом.

Вдруг голова его запрокинулась. Тяжесть чужого тела исчезла. Над немцем возник Марко, который держал солдата за голову.

Тот от страха выпучил глаза. Марко ловко свернул ему шею, с хрустом ломая позвонки.

Элизабетта, заглушая крик ужаса, откатилась в сторону.

Немец рухнул замертво.

Марко зашагал к задним воротам лагеря. На лицо он надвинул каску мертвого солдата. Форма пришлась ему впору; на подходе к лагерю он застегнул ремень, будто только что помочился. Другой часовой открыл ему ворота, Марко еле слышно его поблагодарил. Он вошел в лагерь и направился на место мертвого немца, заступая на пост.

Марко покосился в сторону стройки, молясь, чтобы пламя разгорелось быстрее. Он разжег огонь за грудой кирпичей рядом с электрическим проводом, поблизости бросил горючий растворитель и промасленные тряпки. Пожар никто не заметит, пока не полыхнет, и нацисты решат, что это результат чьей-то халатности, а не намеренный поджог. Марко не хотел, чтобы это выглядело как диверсия, иначе лагерь оцепят караулом.

Марко стоял за бараком Сандро, внутри было тихо. Пока что все шло как надо. К Элизабетте он подоспел вовремя. Та перепугалась, но с задачей справилась. Марко покосился в сторону пинии — за ней Элизабетта пряталась, приходя в себя.

Посмотрел в сторону стройки. За горой кирпичей виднелся слабый оранжевый огонек. Наверное, загорелись тряпки. Сейчас полыхнет.

Марко повернулся, обошел барак Сандро и заглянул в окна, как это делали часовые. Заглянул в первое окно, затем во второе. Во мраке еле виднелись спящие фигуры, что лежали на грубо сколоченных деревянных кроватях, стоявших в ряд. Он надеялся найти Сандро, но было слишком темно.

Марко прошел мимо третьего окна и услышал храп — отчетливый звук человеческого дыхания, и у него защемило сердце. Ему хотелось спасти каждого из узников.

Марко вернулся на свой пост. Взглянул на стройку. Огонь стал сильнее. Никто из немцев в ту сторону не смотрел.

Марко вспомнились слова отца: «Война ждет своего часа».

Сначала Марко хотел прогнать мысли об отце, но потом решил воспользоваться воспоминаниями, чтобы собраться с духом. Уж конечно, отец пребывал рядом с ним в эту минуту и присматривал за сыном. Все, что Марко узнал о добре и зле, справедливости и несправедливости, — он узнал от отца.

И сегодня Марко молился о том, чтобы ему удалось восстановить справедливость.

— Пожар! — закричал один из немцев. Часовые переполошились. Все головы в касках повернулись к стройке, в сторону костра, от которого уже занялись растворитель и тряпки. Оранжевое пламя взметнулось в небо, облизывая ночной воздух.

— Пожар, пожар! — показывая на огонь, подхватил Марко, который безупречно владел немецким. Все часовые покинули свои посты и побежали туда, куда он указывал.

Марко помчался к бараку Сандро и распахнул дверь. Узники барака скорчились в ужасе, но нельзя было давать им понять, что он не настоящий нацист. Нельзя рисковать, неизвестно, как поведут себя люди. Нельзя допустить, чтобы что-то пошло наперекосяк.