Вскоре до Утариона дошло, что, помогая Тис дышать, он не чувствует под ладонями ударов сердца. «Мрак возьми, — буркнул эльф себе под нос. — Припомнить бы, как там Элерим делал с утонувшим парнем…» Рубашку на девушке пришлось разрезать от ворота до подола. Некоторое время Утарион озадаченно изучал открывшуюся ему соблазнительную картину, потом решился: поставил ладонь между грудями Тис, чуть правее того места, куда в бою вогнал бы кинжал, и резко, всем весом надавил. Под рукой хрустнуло. «Не сломать бы ей чего, — встревожился самозваный лекарь. — Она ж меня порвёт на куски, когда очнётся… Если очнётся… Главное, чтоб очнулась…»

Однако терять драгоценные мгновения было нельзя. Утарион снова принялся то вдувать в рот Тис воздух, то нажимать ей на грудь, стараясь заставить сердце работать. «Бедная девочка, — думал он. — Красивая такая, хоть и синенькая… Но ей это даже идёт. От женихов, наверное, отбоя не было… Сидела бы себе во дворце, у мамы с папой под крылом, паучка своего дрессировала… Так нет ведь, зачем-то на подвиги понесло. Хотя, она же рассказывала: там пророчество, спасение мира… Но дроу эти — тоже мне, храбрецы из-под горы. У них что, не нашлось для таких дел крепкого парня? Девчонкой прикрылись… Ну, какой из неё боец? Так только, покрасоваться. Нет, положим, дурной отваги в этой пигалице выше леса стоячего. Да и оружие она в руках держать умеет. Наверное, в паре-тройке набегов успела поучаствовать… В качестве командира, конечно: рубить врагов в капусту ей уже приходилось, а вот прибирать поле после боя — точно нет. Слезами ведь давилась, когда увидела настоящую смерть, рядышком, а не где-то там… Причём смерть своего, того, с кем из одного котла хлебала, а не просто одного из строя… Не привыкла она ко всей этой грязи. Но так и должно быть. Не надо к такому привыкать. Будь моя воля, я бы вообще запретил учить дев боевым искусствам. Нечего женщинам делать на войне, их предназначение — дарить жизнь, а не отнимать её».

I. Глава 15. Искушение Ондимбы

— Вот моё место силы, маленькая ликана, — гноллья шаманка прошла вглубь пещеры с высоким потолком, поддерживаемым каменными колоннами. Всё центральное пространство занимала огромная купальня, наполненная водой. И вокруг не было видно ни лежбища, ни сундуков для припасов.

— Как тут странно, — прошептала Яси, окинув осторожным взглядом пещеру. — Зачем ты привела меня сюда, старая гнолла? И не зови меня маленькой ликаной, отец дал мне имя Яси Атай-тар. Правда, теперь уже его нет среди живых. Я — последняя из Атаев.

— А меня прежде звали Ститиба. Но с тех пор, как я стала Ондимбой — той, кто общается с духами — моё имя забыли.

— Почему? Разве ты умерла? Или совершила непростительное?

— И то, и другое.

Гнолла подошла к кромке купальни и одним движением стянула с обеих рук кожу, оказавшуюся перчатками. С головы её вместе с кожей сошли все волосы, следом в сторону полетела и широкая тога.

Яси ахнула, прикрыв ладошкой рот. Существо, стоявшее теперь перед ней в одной набедренной повязке, пугало. Но всё же дочери шамана не пристало бояться ни духов умерших, ни безобразных живых.

— Вот, смотри: неизвестная болезнь поразила меня, когда я была ещё щенком, — Тело Ондимбы было абсолютно лишено шерсти. Лысая буро-розовая кожа обтягивала ребра, свисала на ляжках, складками топорщилась на сгибах ног и рук, и обильно морщилась на морде. — Чтобы ты знала, Яси Атай-тар, у гноллов не принято выкармливать тех, кто обречён, тем более сирот. Меня выставили за ворота приблизительно в твоём возрасте. Чтобы выжить, гнолл должен быть воином, выносливым и жёстким… Жестоким. Одним своим видом устрашать врагов. Лысая псина-недоросток, какой была я, позорила племя. Меня выгнали — и похоронили, забыв моё имя. Я не могла вернуться. Тому, что мёртво, не место среди живых.

Шаманка приблизилась к купели и с видимым удовольствием и облегчением погрузилась в воду.

— Но ты же вернулась. И даже стала Ондимбой. Как? — Яси выбрала место почище и, подогнув под себя ноги, села рядом с купелью, на каменный пол.

— Случайно набрела на человечий город, — продолжила рассказ шаманка гноллов. — Со стороны реки подобралась к их храму и спряталась в подвалах. Там бы мне и пришлось умереть от голода и мороза — речные крысы слишком юркие, за четыре дня мне удалось поймать лишь одну. Но случилось иначе: из дыры, куда я закопалась для последнего отдыха, я услышала слуг Единого. Эти люди спустились в подвалы, чтобы спрятать то, что они именовали «шаром Животворящего Света». Один был особенно болтлив. По всему получалось, что шар — удивительный артефакт: он способен исцелить, дать силу, но после забрать её без остатка. — Гнолла отрывисто рассмеялась. — И слишком много нашлось желающих обрести могущество хоть на миг. Правда, забывают, что взяв чужое, после отдашь своё. Именно это случилось с бывшим правителем храма. Он потерял свою силу, как… Хотя нет, ты ещё слишком мала, чтобы знать такое. В общем, в час, когда главный храмовый маг оказался ни на что не годен, на город напали деревянные чудища из леса. Они хотели присвоить волшебный шар, и глупые жрецы не придумали ничего лучше, кроме как зарыть его в двух шагах от меня. А когда они ушли, я его выкопала и украла.

— Зачем?

— Жить хотелось, — Ондимба пожала голыми плечами, торчащими из воды. — Да и терять мне было нечего. Поймали бы — убили б непременно. Ну, так гибель в бою почётнее жалкой смерти от голода. А ещё надежда появилась: вдруг шар излечил бы мою хворь? А главное — я рассчитывала, что в обмен на такой артефакт вождь гноллов примет меня обратно.

— И что же случилось, когда ты вернулась домой?

— А ничего. Пока я добралась с этим шаром до родной деревни, отдавать расхотела. Мой он. Благодаря ему выжила. Благодаря ему Ондимбой стала. Благодаря ему я жива и сейчас.

— Это как?!

— А вот так. Я когда его стащила, с ним в обнимку спала. Он… он тёплый. И в первый же раз мне во время отдыха картинки привиделись. Как их там все называют…

— Сны? — осторожно предположила Яси.

— Да! Причём всем известно: у гноллов снов не бывает. Вообще. А мне снятся с тех пор. Да ещё такие… особенные. Иногда вижу хлипкую человечку в белых одеждах, и она мне рассказывает странное, мол, жалеть врагов надо. Иногда лучше уйти, отступить, чем принимать бой, убивать и рисковать жизнями своих воинов. Чушь полная, мой народ такого не понимает. Но ещё эта человечка показывает мне будущее. Тебя показала вот…