Сюзанна повела её в свой кабинет, на ходу что-то оживленно втолковывая, я проводил их взглядом и отправился на кухню проверить насчёт обеда. Консуэлла не знатный гость, даже в чём-то проблемный, не хотелось бы её держать в числе близких друзей, больно интересы у нас разные, но Сюзанна явно хочет побахвалиться, что не так уж и ужасно она здесь живёт, по крайней мере кормят вкусно.

Не мудрствуя, я заказал обычный обед Черчилля: суп по-савойски и устрицы, закуска, филе камбалы, завернутое в копчёную лососину, с гарниром из креветок под чесночным соусом, жаркое из оленины фаршированное паштетом из гусиной печёнки с соусом из трюфелей. В завершение — сыр стилтон, пирожные и мороженое, их так любит Сюзанна, кофе с бренди и на каждого тарелка густых сливок.

Консуэлла время от времени в изумлении приподнимала брови, сперва когда слуги внесли всю эту роскошь в столовую, а потом когда распробовала дивный вкус каждого блюда.

— Живёте по царски, — заметила она. — А ещё Сюзанна показала работу вашей родовой магии… Сюзанна?

Сюзанна кивнула, в то же мгновение в зале загремела «Застольная» из так полюбившейся ей «Травиаты». И хотя на итальянском, все хорошие оперы пока что на итальянском, но наше общее образование позволяет нам понять, что поют и о чём поют, и насладиться прекрасным исполнением.

Консуэлла слушала несколько минут, потом подняла на меня несколько странный взгляд.

— В прошлом году, — проговорила она, — я была в Италии, там как раз в венецианском театре «Ла Фениче» состоялась премьера «Травиаты». Но у вас исполнение гораздо лучше…

Подловила, мелькнула мысль, я сказал бодро:

— Что не сделаешь для Сюзанны Дроссельмейер!.. Здесь на неё все молятся, от слуг до гвардейцев. Кстати, отведайте мороженого, Сюзанна зря не посоветует!

Консуэлла посмотрела на Сюзанну.

— Сюзи?

Сюзанна помотала головой.

— Не советую! Не сможешь оторваться!

Консуэлла сказала с улыбкой:

— Люблю поступать вопреки мнению окружающих!

Пока занимались мороженым, я охнул, взглянул на часы над дверью.

— Ого!.. А у меня ещё распоряжение насчёт пороха в пороховницах не завизировано!.. Простите, сердце моё разрывается, но вынужден вас покинуть!

И покинул, хотя в глазах Сюзанны прочёл издевательское: бежишь, трус? Это тебя не спасёт. Консуэллу я для тебя пригласила.

Я в самом деле засел за отчёты по строительству фабрик, заодно прокручивал идею насчёт дирижаблей. Работы по их строительству ведутся в ряде стран, вариантов бесчисленная масса, но я знаю самый краткий путь, ошибок не совершу.

Дверь распахнулась без стука, я вскинул голову, через порог ступила Консуэлла, очень серьёзная и собранная, взгляд строг и направлен на меня.

Я торопливо вскочил, указал на лучшее кресло напротив дивана, сказал с поклоном:

— Консуэлла… Я счастлив, я рад… Как вам у нас?

Она прошла к креслу, но, показывая, что даже в мелочи поступает по-своему, села на диван и даже платье не поправила, хотя то обнажило ей ноги чуть ли не середины голени.

— Не прикидывайтесь, — посоветовала она мирным голосом. — Вы знаете, что Сюзанна пригласила меня специально для вас. Сама она уверяет, что между вами ничего не было. Вот так живёт с вами в одном доме, обедаете вместе и… ничего?

— Она говорит правду, — заверил я и добавил, видя, что гостья не слишком верит такому от половозрелого мужчины, — я не хочу терять талантливого финансового директора.

Она посмотрела с иронической усмешкой.

— Думаете, потеряете?

— А вы как думаете? — спросил я.

Она чуть сдвинула плечиком.

— Не знаю. Может, вы и правы. Но как можно удержаться, когда такая роскошная молодая женщина рядом?.. Как же безумие страсти, необузданный порыв похоти, жажда ухватить в объятия и жадно мять её сочное тело?

Я вздохнул.

— Всё это есть, ваше сиятельство… Можно мне вас называть по имени?

Она поморщилась, кивнула.

— Конечно, барон, конечно. После того, что с нами произошло, можете, ещё как можете. А случился тот же необузданный порыв похоти, верно?.. И он, как ни странно, то ли вознес меня до небес, то ли швырнул в пучину ада. А вы как это называете?..

— У этого состояния много названий, — ответил я с затруднением, — но я не знаю ни одного, что звучало бы возвышенно, даже если буду искать иносказательные варианты.

Она продолжала рассматривать меня изучающе, словно пыталась даже проникнуть под череп и посмотреть мои настоящие мысли.

— Странно, — произнесла она с некоторой, как мне показалось, неприязнью, — вы единственный из мужчин, кто, зная моё имя, не смотрит масляными глазами.

— Правда? — спросил я для того, чтобы как-то обозначить участие в разговоре.