Шрифт:
Они переглянулись, как такая Мэри Поппинс, не знаем такую, но вот обед — это всегда хорошо, Вадбольский наконец-то и ему начал уделять внимание.
Глава 2
Так и дальше думайте, сказал я себе. Пусть хоть в этом буду «как усе», хотя на самом деле это Любаша взыграла, старается, дескать, путь к сердцу мужчины лежит через желудок, но на самом деле это путь мужика. Но даже здесь мало кто знает разницу между мужиком и мужчиной а я из того времени, когда мужчин вовсе не осталось, одни мужики, у которых даже брюк нет, одни штаны.
Горчаков наконец вытащил из-за спины шкатулку, просиял лицом и протянул её Сюзанне.
— С днём рождения, Сюзанна!
Она опасливо взглянула на шкатулку.
— Мне? Но мой день рождения…
Он сказал горячо:
— Для меня он каждый день!.. Сюзанна…
Она взяла шкатулку, с осторожностью приподняла крышечку, охнула, глаза её засветились. Мы с Горчаковым с удовольствием смотрели на порозовевшие щёчки, вот уж в самом деле снежная принцесса, а она прошептала нежнейшим голосом:
— Как прекрасно… Какой мастер такое сделал… Спасибо, Саша! Это лучший подарок в моей жизни!
— Будут и лучше, — заверил Горчаков, тоже очень довольный её реакцией. — Вы прекрасны, Сюзанна. Множество мужчин восхотят бросить все сокровища мира к вашим ногам!
— Пойдемьте в столовую, — предложил я. — Нажрёмся, повод подходящий… Молодец Сюзанна, у неё и день рождения в нужное время.
В столовой едва расселись, не по церемониалу, а поближе друг к другу, распахнулись двери и двое слуг внесли на широких подносах блюда с солёной белугой и лососевую икру в расписных деревянных чашах. Уже понятно, что дальше пойдут жареные гуси-лебеди, а закончится сладостями, хотя я как раз с них бы и начинал.
Пока расставляли, Горчаков принюхивался и присматривался, наконец сказал с изумлением:
— Царский стол попроще…
— Наш император аскет, — ответил я, — а я простой барон, только-только лапти снял. Начнём, потом буду вас дирижабелем мучить!
— После такой белуги, — сказал Горчаков, — можешь мучить, мне будет всё равно хорошо.
— Эх, — сказала Сюзанна, — ко мне приезжала одна из наших суфражисток, но ничем таким угостить её не удалось. Я ей даже двигающиеся картинки на стене показать не успела!
Я пробормотал, намазывая ножом на срез калача толстый слой икры:
— Вот уж попалась, бедняжка. С нашими мужчинами ей не дождаться желаемого.
Сюзанна сказала с намёком:
— Но однажды получилось?
Я почувствовал, что мой взгляд сам по себе уходит в сторону, словно я попался на краже или прилюдно обмочил брюки. А Горчаков даже жевать перестал, всматриваясь то в моё лицо, то в лицо Сюзанны, больно мы какие-то смущённые.
— Ну, так получилось, — буркнул я. — Это не в счёт.
— Да? — спросила Сюзанна катинно. — Но теперь она постоянно ищет!
Я вздохнул, даже руки полуразвел в жесте сожаления.
— Усилить крепления дирижабля или искать точку джи?.. Нет-нет, не спрашивайте, что это. Сюзанна, человек не может охватить всё. Когда выбрал основное, от прочего приходится отказываться, иначе на главное не хватит ни сил, ни времени. Да и деньги на неглавное ещё как уходят! Я лучше частично откажусь от поисков точки джи, чем от поисков усиленного крепления оболочки.
Горчаков с готовностью кивнул, даже плечи расправил до предела, готовый хоть сейчас отдать жизнь за величие Отечества, а Сюзанна с неловкостью усмехнулась.
— Сложно, долго и косноязычно, но зато прямо и жёстко, никаких иносказаний и других толкований. Вадбольский есть Вадбольский. А что за дирижабель?
— Да, — сказал и Горчаков, — давай подробнее. Ты же всё равно начнёшь в одиночку. Хоть маленькую модель!
— Зачем? — спросил я.
— Чтобы показать, что поднимается в воздух.
— Это не надо доказывать, они поднимаются в Англии, Франции и даже в Испании уже лет десять. Проблема в том, как управлять, а не лететь, как огромные монгольфье с толпой народа в корзинах.
Горчаков сказал настойчиво:
— Но у тебя точно есть какие-то идеи!
— Есть, — признался я, — но ещё не знаю, за какую ухватиться. Но когда получится… я назову его «Сюзанна — королева воздуха».
Сюзанна чуть не поперхнулась жареной лапкой лебедя, уставилась на меня вытаращенными глазами.