Через пару минут дверь внизу распахнулась, вместе с Рейнгольдом вошли двое его сотрудников, молча остановились у входа, а Рейнгольд увидел меня и пошёл быстрыми шагами вверх по лестнице.

Я с почтительным видом принял его руку, осторожно пожал, нельзя ничем раздражать главу такого ведомства.

— Ваше высокопревосходительство…

Он отмахнулся.

— Да полно тебе, Вадбольский! Видно же, что раньше ты не произносил таких титулов, язык у тебя плохо гнется.

— Да, лизнуть не получится, — подтвердил я. — Я ж из дикой Сибири! Выше, чем «ваше благородие» всего пару раз за жизнь встречал…

На втором этаже в коридоре у стены под портретом Императора Николая Первого, Самодержца Всероссийского застыла в глубочайшем поклоне Ангелина Игнатьевна, всё никак не может поверить в случившееся: глава Охранной службы Империи заехал по дороге в их дом, чтобы пообщаться с этим хамовитым подростком, учеником Лицея!ж.

В моём кабинете Рейнгольд снова окинул довольным видом аскетичное убранство, ничего лишнего, опустился в кресло, в котором сидел в прошлый раз.

— Я по пути, — объяснил он. — Еду в Морской департамент, а ваш дом как раз по дороге…

— Повезло мне, — согласился я.

Он всмотрелся в меня глубоко запавшими глазами.

— Похоже, авторитет дома ты всё ещё не наработал?.. В тебе агромадное несоответствие, Вадбольский!.. Ты умнее и взрослее, чем тебе полагается по возрасту.

— Дети бедных взрослеют быстрее, — сказал я осторожно, — да и не сидел я всё время в родном гнезде…

— Да, знаю. Но я по другому вопросу. В общем, барон, тебе сказочно везет. Эта странная гроза на истоке зимы нанесла такой ущерб Долгоруковым…

Он внимательно всматривался в моё лицо, но я спокоен, как мексиканский удав после кормёжки, а когда увидел, что начальник охраны ждёт моего ответа, медленно сдвинул плечами.

— Повезло, так повезло.

Он хмыкнул, покачал головой.

— В моём ведомстве предполагают, это ты и сделал, но это не под силу человеку! Разве что в тайных схронах древних Родов и можно что-то такое обнаружить, но и то маловероятно… Да и зачем кому-то вредить Долгоруковым? Хотя у всех есть к ним счёты, почти все так или иначе когда-то в прошлом да пострадали, но со временем всё забылось. Как думаешь, заключение помолвки можно ускорить?

— Пользуясь благоприятным случаем? — спросил я.

Он ухмыльнулся.

— Надо ковать, пока горячо.

— Со временем не всё забывается, — напомнил я. — По крайней мере, не всеми. Так что это сбрасывать со счёта не стоит. Понимаю, не хочется поднимать старые документы, смотреть споры, претензии, раз уж сейчас тихо… но вдруг кто-то нанес удар, рассчитывая, что подумают на меня?

Он расхохотался.

— Мал ты ещё, и слаб, чтобы на тебя такое думать. Или ты придумал такую агромадную пушку, что одним выстрелом вот так стрельнуть через весь город, попасть в крышу дома Долгоруковых и пробить?.. Нет, такую не сделать, это я говорю, хоть и не специалист. И её не спрятать!.. Так я потороплю, чтобы договаривались насчёт официального заключения помолвки в присутствии высокопоставленных гостей, с балом и увеселениями?

— Сперва с Ольгой Долгоруковой, — ответил я. — Посмотрим, как выкрутится.

— Да-да, понимаю, — сказал он и понизил голос, — думаешь, если она не сумеет, ты уж точно что-то придумаешь?.. Ладно, не отвечай, я в самом деле по дороге, у меня куча дел.

Я сказал благочестиво:

— Господь сказал: не мстите, оставьте это мне, я сам отомщу за вас. Это правильно, власть ко всем относится или должна относиться одинаково, и соблюдать меру в отмщении согласно закону и предписанию императора.

Он посмотрел на меня с подозрением.

— О, какие законопослушные лавандовые речи…. Но вы уж, барон, не сожгите город, когда всё же возьмётесь мстить…

Я возразил:

— Да там не так уж и много сгорело! Молния разрушила всё внутри, зато внешние стены целёхоньки…

Он злобно усмехнулся.

— Ага, попался! Откуда такие подробности? Значит, твоих рук дело? Насчёт внешних стен тоже не совсем, одна не выдержала напора бури и рухнула. Сколько человек погибло, сейчас выясняют.

— Я ночью спал, — заверил я, — как безгрешный младенец!

— Безгрешных не бывает, — заверил он. — Каждый из нас рождается с первородным грехом и должен всю жизнь отрабатывать…

— Как удобно, — пробормотал я. — Но, думаю, отработка разрушения дворца Долгоруковых в наказание не входит, мне такое ещё не предъявили.

— Но Бог всё видит!

— Вы не Бог, — уточнил я вежливо. — Не совсем как бы… Никто не видел, чтобы я ломал дворец. А как сами Долгоруковы, уцелели?

Он досадливо поморщился.