– Мы вернемся?
– воодушевленно вопросил ребенок и чуть заметно дрогнул, когда на кухне хлопнула дверца.

– Конечно. Правда, Шка.. ?
– Я замешкалась, вспоминая имя мордоворота. И взгляд его из сумрачного стал многообещающим.
– Эм, шикарный… мужчина? – сказала в итоге, но это вряд ли меня спасло.

– Едем?! Поедем? Сейчас?
– ?лиса не отцепилась от меня, но протянула ручку в сторону штанин мордоворота. И он, видимо, уже хорошо знающий ее привычку проверять на реальность, аккуратно отступил.

– Да, - заверил сухо.
– Сейчас. Чтобы успеть до твоих занятий музыки.

– Я соберусь!

Миг - и ребенка уже нет на месте.

– Что ж… – протянула тихо. Хотелось сказать «я пойду», хотя на языке вертелось и крамольное «До города подвезете?» но не успела. ?лиска уже вернулась назад.

На ногах расшнурованные кроссовки, в руках куртка и рюкзачок. И не давая кому-либо возразить относительно ее вида, кроха громко сообщила:

– С Томой в выходной можно и так!

Возможно, кто-то из нас бы поспорил относительно выходного понедельника, но наверху хлопнула дверь, и мы со Шкафчиком, на удивление слаженно и быстро, подхватили один – Алису и ее вещи, второй – упавший с ее ноги кроссовок, развернулись и устремились прочь. Общее нежелание видеть бигбосса и общаться с ним с утра было настолько сильным, что я без промедления и разговоров загрузилась с малышкой на заднее сидение джипа, а Шкафчик, рыкнув «Пристегнитесь!», лихо выехал со двора.

Когда элитный поселок остался за спиной, наш водитель усмехнулся:

– Давно я так не уезжал.

– Ну, еще бы, спешим не куда-нибудь, а к Ведьме, - поддержала я, и наши взгляды в зеркале заднего вида схлестнулись.

– Зачтемся, - начал было охранник.

– Уже, Шкафчик! Уже, - коварно улыбнулась я и протянула прислушивающейся к нам Алисе ее кроссовок. – Обувайся. ?хать минимум час.

Мы примчались быстрее. Впопыхах нашли Улли забившимся под ватный матрас, собрали провизию и создающую комфорт походную утварь. Совместными усилиями выудили из колодца мотор, спрятали его в подполе, отключили свет, вновь закрыли дом, калитку и, загрузившись в джип, замерли, вглядываясь в заросли шиповника. Хотя, скорее, это я вглядывалась, думая о чувстве свободы, что надеялась обрести вчера.

Маковки чертополоха, вольготно растущего справа от крепкой развалюшки, загорелись желтыми всполохами. Поднимающееся солнце согнало туманную дымку от подступов к лесу, явив миру неприглядную реальность обшарпанного убежища с покосившейся крышей, разъехавшимися окнами и частично обвалившейся печной трубой.

– Здесь красиво, - неожиданно сообщил ребенок.

– Тихо, – поддержала я.

– Собственность ваша? – спросил мордоворот, но заметив, как я качнула головой, незамедлительно поинтересовался: - Чья?

– Как бы друзей.

– Тех самых, что проживают на вашей даче. Высокий хлюпик и бойкая девчонка в очках, – вдруг предположил он.

Я заторможено повернула голову в сторону Шкафа. Откуда ему известно о проживающей на даче паре?

– Вчера мы первым делом заглянули туда. Очень удивились, что вы им дачу на десять лет аренды сдали.

– Но как же маячок на моей сумке?

– В этой глухомани он работал со сбоями, – ответили мне. – И почему вы вверили незнакомым людям дачу?

– Да уж лучше им, чтоб никто другой не устраивал притона, – заявила я.
– Года три назад там бомжи разворошили и сожгли два соседних дома. Скандал был жуткий. Кого-то из вредителей поймали, кого-то нет. Собирали кооператоров, предлагали нанять охрану… В итоге сошлись на двух пенсионерах, которые и ранее постоянно проживали в поселке. Охрана из них вышла бюрократическая и недостаточно рьяная. Так что мне повезло встретить Олю и ?ндрея. ?ни искали тихое место для уединенной жизни.

– Видимо, не настолько уединенной, как этот домик лесной, - раздалось в ответ.

– Еще бы! Здесь до ближайшего соседа метров двести, за солью просто так не побежишь, - указала я в сторону чуть виднеющегося вдалеке забора и грустно пожаловалась: - У меня после вчерашнего ведра мозоль.

– Да слышал я про ведро!
– буркнул Шкафчик и завел мотор.
– Пристегнитесь.

Дождался, пока я закреплю ремень, и только после этого сорвался с места, чем и навел меня на следующую мысль:

– А вы что, уже разбивались?

– Не понял.

– То есть я до cих пор встречала постоянно пристегивающихся лишь тех, кто был в аварии или чьи родственники побывали в аварии, в очень редком случае - если кто-то получил штраф. Вот и предположила.

– Я водитель, несу ответственность за ваши жизни. И если я вожу без проблем, я не знаю, какой дурак встретится мне на дороге. Или вылетевшее колесо фуры, - глуше добавил он.
– Вы водить умеете?

– Нет.

– Придется взять уроки.

– В смысле? – теперь уже не поняла я. – Зачем? Я никогда не хотела за руль. Машина супруга до сих пор неоформленная стоит.

– Под навесом у свекрови. Мы и там были… на всякий случай, – загадочно ответили мне на незаданный вопрос, сделали радио громче и помчали назад.

В очередной раз подумала, а был ли маячок на моей сумке? Все же я час потратила с утра на его поиски, но не нашла. И тут два варианта, либо он выпал, либо маячок был перемещен до того, как мне сообщили о нем. Это еще раз подтверждало, что Шкафчик вести простые разговоры не склонен, у него все через расчет. О сторожке спросил, о вождении, а теперь в молчании везет назад, хотя еще вчера Гладько хотел оставить Алису со мной на сутки, а сегодня Шкафчик спешит доставить малышку до начала урока музыки. Подозрительно!