Иначе не встретились бы наши глаза. И ему не написать бы ни одной жалкой строчки своей кровью, а тебе бы их не прочесть.

*

ДРОЖЬ ЗЕМЛИ

Если вам доводилось когда-нибудь бывать в молодых горах, то наверняка бросалось в глаза, что они немного похожи на беспорядочно сваленные в кучу, запыленные, но живые и подвижные вещи.

Они дышат. Периодически стряхивают со своих плеч тяжесть Времени и тяжесть Солнца - жару.

Суховеи пылью с песком засыпают глаза незваным гостям. Строптив характер у отрогов Памира - Фанских гор. Их жизнь необычна, не похожа на традиционную каменную жизнь. Они склонны к ознобу и сотрясению.

Словно сила Земли рвется в этом месте наружу.

В пустыне горной верный путь обресть отчаялся...

*

ПРОЩАНИЕ С ГОРАМИ

И мне была опора в стопе, давившей на земную грудь.

Удаляясь от гор, человек чувствует трудновыразимую тоску.

Психологическое основание этого ощущения, мне кажется, усиливается невозможность сию же минуту рассказать кому-нибудь обо всем происшедшем.

Обычно, спустившись с гор, наработавшийся наверху и выложившийся человек как бы немеет. Сказать слово о горах - веское, такое, чтобы кольнуло сердце, ему помогает особый голод души и некоторая дистанция от происшедшего. Дистанция во времени и в пространстве.

Поэтому главные слова довольно редко произносятся вблизи самих вершин там они могут только народиться и прорасти. Для них нужно глубокое дыхание равнины.

Но "в поднебесье" (от Саян до Гималаев) всегда удивительно много озаренных и устремленных людей.

Их сердца в горах навсегда остаются.

Я вверх пошел и мне была опора в стопе, давившей на земную грудь.

*

"БЕЛЫЕ НОЧИ"

Раскаленные в горах от близости солнца клинки требуют обязательной закалки - благодатной морской влаги. А измерзшей на ледниках душе нужен щедрый океан зелени.

Мало кто знает, что недалеко от Сочи, в роскошном ущелье притаились диковинные деревья и травы, которых не сыщешь в других местах? Даже в субтропиках иных стран северного полушария.

Это - настоящий австралийский парк.

Зеленое, неистовое, ароматное и колючее чудо. Белоснежный корабль питерского санатория так же, как и сам Питер, стоит на колхидском болоте. По ночам местная "филармония" дает здесь оглушительные лягушачьи концерты.

А рядом - море иногда показывает свой характер.

*

ЗЕЛЕНЫЙ ВЕТЕР

Эти коротенькие записки порой похожи на штрихи. Скорее - на нежные крики кукушечки. Последнюю страничку допишу на закате. Птица подскажет когда.

А пока через эти письмена говорю с тобой и с природой. Даже ветер в лесу - зеленый. Кто, например, приходит в парк для того, чтобы пересчитать липы, а в лесу - сосны?

Разделить с милой сердцу женщиной лесную тропинку, окутанную щебетом птиц, равнозначно тому, как разделить с нею ложе.

Нельзя это делать сверхчасто.

Сокровище может превратиться в разбитый пятак.

Стал с некоторых пор безумно жаден до леса. Словно сам обуздался и, пришпоривая, гоню и гоню по жизни вдоль кукушкиных вскриков.

Хочу повстречать себя в ней - быстротекущей.

Не промахнуться бы.

* * *

МОСКОВСКАЯ МОЗАИКА

Москва...

Как много в этом...

НОЖ В СПИНУ

Т

еперь вернемся домой, к одной из самых загадочных кремлевских башенок. Строители Кремля не забыли сделать фортификационную ловушку - барбакан. Замысел здесь был в следующем.

Осаждающие крепость войска (если бы ее брали приступом в те времена) проверив, что башенка пуста, крыши нет, без окон - без дверей, обтекали башню и устремлялись на штурм.

Кутафью башню с цитаделью соединял подземный ход под руслом Неглинной, по которому отряд самых дерзких бойцов из осажденных проникал в Кутафью. Она невелика, но около двухсот человек с оружием там вполне разместятся - по пятнадцать в ряду.

Разбиралась тонкая кладка "скрытой двери". И отряд жалил штурмующих в спину. Затем подземным же ходом все возвращались в крепость, взорвав его или тщательно завалив на время.

Вот поэтому мысленно называю эту башенку, а вместе с ней и древнейший мост через Неглинную "нож в спину".

До сих пор в теле Кремля зияет рана - Троицкие ворота, защищаемые распростертыми крылами.

*

ПЕРВЫЙ РОСТОК

Люди, многое пережив и испытав, радуются первому ростку - пробуждению жизни - порою больше, чем последующим цветам и плодам.

Тишина кладбища зачастую уродливее, чем шум ветра в беспокойных кронах берез.

Как бы не рушилось все вокруг - только кладбища не теряют своих прихожан.