* * *

Дети сидели, пораженные рассказами Катиного отца, и все еще удивлялись и вскрикивали, повторяя разные детали боевых эпизодов. Вдруг Тоня спросила:

— Теперь Катя уедет от нас?

И дети насторожились, загрустили и спрашивали Марину Петровну:

— Катя останется в доме или ее заберет отец?

Ваня большой ходил и молча вопросительно смотрел на Катю. Даже Леня Лебединский прибежал на несколько минут из своей школы — по дороге ему все рассказала Лена. Правда ли, что у Кати нашелся отец и что Катя уедет с ним? Марина Петровна и сама не знала, уедет ли Катя. Ей трудно было представить своих детей без Кати, и будет ли лучше Кате где-то там, на новом месте, где она будет сама с отцом, и все заботы и хлопоты лягут на ее детские плечи... А может, и отцу будет легче, если он будет знать, что Кате живется хорошо, что она учится, одета, обута, присмотрена. Ему же еще надо самому устроиться, начать новую жизнь, а заботы о Кате будут только мешать.

Обо всем этом Марина Петровна и сказала Роману Денисовичу и Кате, когда те сидели в ее кабинете на третий или четвертый день после встречи.

Но надо было видеть, как помимо воли пальцы Кати вцепились в рукав отцовской гимнастерки и как отец еще крепче прижал к себе Катю.

— Дорогая Марина Петровна, — сказал он растроганно. — Я так вам благодарен! Разве есть слова, чтобы выразить мои чувства! Только у нас, в Советском Союзе, у детей может быть такое счастливое детство. Мы все это видим и чувствуем. Я знаю: Кате будет лучше у вас. У меня же еще ничего нет. Один-одинешенек. Надо все начинать сначала. Но теперь, когда я нашел свою дочку, мне страшно и на день расстаться с ней. Может быть, еще и придется разлучиться! Но я всегда буду знать, что у нее есть родная семья, и если меня вновь позовут на какое-то дело — я привезу ее к вам. А впрочем, как решит сама Катя... — вдруг добавил он.

Катя подошла к Марине Петровне и робко взяла ее за руку. Ей казалось, что это очень неблагодарно, нехорошо с ее, Катиной, стороны. Катя заглянула Марине Петровне в глаза и почувствовала — та понимала все.

— Я ведь не могу оставить папу одного, правда?.. Он столько пережил... — сказала она. — Вы знаете, как я вас люблю и всех-всех детей. Мне будет очень грустно без вас, — нахмурила она брови. — Мне тяжело будет узнать, что меня забудут. А я, я всегда буду помнить вас и все, все. И если разрешите, я буду приезжать к вам в гости. Может быть, вы меня позовете как-нибудь на каникулы? — И Катя прижалась к Марине Петровне, глядя на нее своими искренними правдивыми глазами.

Накануне отъезда случилось чрезвычайное происшествие. Только подумать — из-за чашки!

Лёне, Ване большому и Борису, с которым так много возилась Катя, очень хотелось что-нибудь подарить Кате на память. Они долго советовались, потом считали какие-то деньги. Затем Леня побежал к Леночке и что-то ей шептал.

Леночка съездила в город и привезла ребятам небольшой сверточек. Леня осторожно развязал его. Там была чашка.

— Красотища! — воскликнул он. — Ваня, Борис! Это как раз для Кати! Леночка, как мы тебе благодарны, как хорошо, что ты именно эту чашку выбрала.

Чашка и в самом деле была очень красивой, в форме пиалы, темно-синяя с золотыми звездочками. Очень красивая.

— Вот молодцы мальчики, а мы и не догадались, — сказали с сожалением Ася и Роза.

Дети прибежали посмотреть на чудесную чашку. А Ваня большой все время со страхом следил, чтобы, чего доброго, не разбили, и делал предостерегающие движения руками.

— Катя! Катя идет! — закричали Тоня и Зина.

— Осторожно! — строго сказал Борис.

Катя вбежала в комнату, и в это время — о, ужас! — кто-то толкнул Бориса: он ухватился за полочку, на которой стояла чашка, полочка зашаталась и...

— Чашка! Чашка! — вдруг в отчаянии закричал Ваня большой. — Катина чашка разбилась!

Чашка и в самом деле разбилась на мелкие кусочки, но никто уже не обратил на это внимания. Все изумленно смотрели на Ваню большого, который вдруг так неожиданно заговорил. Катя схватила его за руки, Леночка, волнуясь, обняла его.

— Ваня! Ванечка! Милый!

— Катя! Мы же хотели тебе на память чашку подарить, — говорил Ваня.

Он мог все, все сказать!

— Марина Петровна! Лина Павловна! Ваня заговорил! — кричали дети и в возбуждении побежали рассказать об этой радости всем!

— Как я счастлива! Как я счастлива! — повторяла Катя.

А Елена Ивановна безапелляционно заявила:

— Мне еще в детстве говорили: когда посуда бьется — это к счастью.

Но дети засмеялись, и она даже слегка обиделась.

— Он с перепугу заговорил, — уверенно сказала Нина Осиповна.

И, конечно же, никому не было жалко разбитой чашки, и каждый хотел, чтобы именно ему Ваня сказал хоть одно слово.

А он сам, герой вечера, держал Катю за руку и не верил своему счастью. Он говорил, сияя:

— Все-таки жалко, такая красивая чашка. Но ты и так не забудешь нас, правда, Катя?

* * *

Катя оббежала весь дом, всех обняла, перецеловала, потом незаметно выбежала в сад — а с ней только Леня, которого отпустили из школы, и Ваня. Там, за «табачной плантацией», из-под снега выглядывали елочка, дубок, ясенек и клен. Они пустили крепкие корни и росли, не могли не расти, ведь их любили и за ними ухаживали.

— Не забывайте меня, — сказала Катя Лене и Ване.