Нет, Сергей Сергеевич не хотел вспоминать этого. Ему было очень тяжело и неприятно. Чтобы изменить разговор, он стал расспрашивать брата о городе, о семье…

Вышло так, что жену Андрей Сергеевич отправил в санаторий на Волгу. Поэтому гостя принимал и угощал сам.

— Уж как получится, не взыщи, — говорил он, выставляя на стол все, что было приготовлено женой: заливную рыбу, фаршированный перец и большой круглый пирог с мясом.

Выпили перцовки для веселья. Распахнули окна, чтобы по всей квартире гулял сквозняк. И все же беседа текла вяло. Касаться прошлого Сергей Сергеевич не хотел никак. Брат, видимо, чувствовал это и поэтому с рассказами о своих переживаниях не навязывался. Только после четвертой рюмки он, как бы между прочим, положил перед гостем газету с критической заметкой и спокойно сказал:

— Вот почитай, о твоем Егорлыкском пишут.

— Что значит о моем? — обиделся Сергей Сергеевич. — Сейчас оно твое. Ты и отвечай.

— Значит, обратно забирать не желаешь? А я думал ты за ним приехал.

Сергей Сергеевич не понимал брата: издевается человек или от перцовки заговариваться начал? Но тот продолжал с откровенной улыбкой:

— Знаю ведь, как ты хлопотал в министерстве. Хорош родственничек!

Сергей Сергеевич в замешательстве уронил рюмку, отодвинулся назад вместе со стулом, тяжело засопел.

— Да ты не расстраивайся, — успокоил его Андрей Сергеевич. — Коснись меня, я бы тоже не сидел сложа руки. Только зря ты наше отделение чернишь. Не в том дело, что мы за рекордный вес не боремся. Тяжеловесные поезда и мы водить умеем. Всю войну водили. Вот общей ритмичности добиться потруднее. И еще скажу я тебе: нельзя с новой техникой на коротких плечах крутиться. Удлинять пора. И тут прав ты сто раз, что свой участок обратно требуешь.

Он встал с места, вынул из книжного шкафа свернутый в трубку лист ватмана и развернул его перед братом.

— Пожалуйста, полюбуйся новым проектом. И участок твой любимый, как видишь, к тебе отходит.

— Вот это правильно, — оживился Сергей Сергеевич. — А то ишь, герои нашлись, что хотят, то и делают.

— Но ты подожди, не торопись, — остановил его Андрей Сергеевич и достал из шкафа другой лист ватмана. — Есть еще и такой план: объединить наши отделения в одно.

— Как это? — опять насторожился Сергей Сергеевич.

— Очень просто. Ликвидируется лишняя инстанция. Простор новая техника получает.

— А кого же кому подчинить хотят?

— Да вроде наше Широкино центром будет. Я тоже свои предложения по этому поводу представил.

— Ясно, — сказал Сергей Сергеевич, сердито блеснув глазами. — Губа у тебя не дура. Князьком хочешь стать. А куда же мне? Может, в приказчики к себе планируешь?

В это время за столом появился еще один человек. Это был тот самый щупленький горбоносый инженер, который приглашал Кирюхина когда-то в гости, обещая угостить плодами из собственного сада. И он действительно притащил целый чемодан яблок, свежих, крупных, с румяными бочками. Выкладывая на стол, спрашивал:

— Ну как, хороши?

Сергей Сергеевич ел энергично, с хрустом, так, что сок брызгал на руки. Было очень приятно утолить ими жажду после жгучей перцовки.

Увидав на столе газету с критической заметкой, инженер сказал, обращаясь к Сергею Сергеевичу:

— А это, собственно, из-за вас перепало нам. По соседству.

— Что значит из-за нас? — Сергей Сергеевич отложил надкусанное яблоко, помрачнел. Но инженер не смутился, продолжал объяснять:

— Вы же как работаете? То все узлы нам забьете, то поездов от вас не дождешься. Невозможно подладиться.

— Бросьте выдумывать! — махнул рукой Сергей Сергеевич. Но брат остановил его:

— Ты, Серега, не горячись. Он правильно тебе говорит. Нынче на одних тяжеловесах далеко не уедешь. Осваивать нужно новое.

Сергей Сергеевич сунул пальцы в бороду, насмешливо скривил губы.

— Ну и осваивай. У тебя старый талант на эти упражнения. А я ради экспериментов рисковать планом перевозок не буду.

— Ничего, будешь. Жизнь заставит.

Сергей Сергеевич промолчал, а про себя подумал: «Я подожду, когда ты освоишь это новое. А пока мне участок забрать нужно. Это поважнее».

От брата Кирюхин вернулся в понедельник утром. Настроение было неважное. А тут — новая неприятность. Ночью, на седьмом перегоне, перед станцией Маячная чуть было не произошло крушение из-за того, что оголовок цементной трубы под полотном разрушился и путь просел. Счастье, что машинист подходившего к месту аварии поезда оказался бдительным.

— А кто именно? — спросил Кирюхин у Галкина, который первым докладывал о происшествии.

— Сазонов Юрий.

— Молодец. Подготовьте благодарственный приказ. Немедленно.