— В курсе, — говорит он, пиная камень своим стоптанным ботинком. — Копы, похоже, особо не напрягались. В Траки куча полицейских тусовалась пару дней, а потом забили.

Я сглатываю.

— Именно. Копы все запороли. Лейни не была той девушкой, на которой можно было сделать хайп в новостях. У нее были… свои проблемы. И это сыграло против нее. В итоге, она оказалась недостаточно важной, чтобы ее искать.

Он приподнимает шляпу.

— Прими мои соболезнования.

— Мне не нужны твои соболезнования, — говорю я, а он удивляется. — Извини, не хотела грубить. Мне просто нужна правда. Я все это время живу с ее призраком, и не надеюсь найти ее живой, но мне нужны ответы, чтобы я, наконец, смогла двигаться дальше и жить своей жизнью. Я обязана ей этим.

«Ты обязана себе», — говорила Диана. Но я не верила.

— И ты готова отдать столько денег, чтобы забыть ее? — спрашивает он.

— Это слишком дорого, чтобы гоняться за призраками.

— Только если мы ее не найдем.

Наши глаза встречаются, и он смотрит на меня пристально. В его взгляде что-то такое появляется… чего раньше не было.

— Не хочу быть грубым, но прошло три года. Если она там заблудилась, если она… — он проводит рукой по подбородку, и у него опять появляется мрачное выражение. — Если мы ее найдем, зрелище будет не для слабонервных.

— Моя жизнь и так превратилась в какой-то кошмар, с тех пор как она исчезла, — признаюсь я.

— И почему ты думаешь, что я ее найду? Почему ты решила обратиться ко мне именно сейчас?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Просто увидела твое имя в новостях, что ты следопыт, и все. Я поняла, что это мой последний шанс. Это мои сбережения, наследство от отца. Эти деньги предназначались для нас обеих… и они все еще для нас обеих, — делаю шаг вперед и складываю руки вместе, надеясь, что он увидит мою искренность, и мою боль. — Пожалуйста. Ты моя последняя надежда. Знаю, звучит банально, но это правда. Я уверена, она где-то там, в этих горах, я чувствую, что там ее кости почти превратились в пыль. Мне просто нужно ее найти… любой ценой.

— Понимаю, — коротко кивает он. — Но то, что ты просишь меня сделать, это совсем другое, чем я делал для той семьи. Я нашел туриста, который пропал, и его считали живым. Я был там через несколько дней после того, как он пропал. Смог найти его след, потому что он был свежим. Я никогда не брался за дела, которым три года, меня никогда не просили найти того, кто скорее всего мертв. Этот след будет очень сложно найти, и то, если она вообще в этих горах. Ты же не знаешь наверняка. Если только что-то не скрываешь, — он смотрит на меня так, будто что-то подозревает.

Я не выдерживаю и начинаю злиться.

— Я расскажу тебе все, как есть, — говорю. — Но скажи, ты берешься за работу или нет?

Он криво усмехается, хотя глаза остаются холодными.

— Понятно. Спасибо за предложение, мисс…

— Уэллс. Обри Уэллс, — я бы пожала ему руку, но что-то подсказывает, что он не захочет.

— Уэллс. Конечно, — говорит он. — Но я вынужден отказать.

И поворачивается и уходит в сторону амбара.

Что? И все? Он выслушал меня, видел, как я душу перед ним раскрыла, и просто уходит?

— Ты бесчувственный! — кричу я. Тут же жалею, потому что это звучит по-детски и как манипуляция.

Но он останавливается, сжимает кулаки и поворачивается ко мне.

— Дело не в чувствах. Мне жаль твою сестру, честно, но я не знаю ни ее, ни тебя. Вдруг ты вообще мошенница? А если нет, то ты просто будешь гоняться за призраками в гиблом месте.

— Какая разница? Тебе же заплатят.

— Может, я не хочу тратить свое время, даже за деньги, — огрызается он. — У меня тут свой бизнес.

— Да уж, — говорю я, осматриваясь. — Скот. Что-то я его не вижу.

Он хмурится.

— Они на пастбище, — отрезает он. — И это не твое дело. А теперь садись в тачку и уезжай отсюда.

В его голосе появляется угроза, но я знаю, что в полицию он не побежит. Это я уже поняла.

— Сто тысяч! — кричу я ему в спину.

Он останавливается. Опять сжимает кулаки, откидывает голову. Снимает шляпу и трет лоб, а потом поворачивается ко мне и щурится. Закусывает губу, проводит языком по зубам и смотрит на горы. Я жду, сердце колотится. Уже готова упасть на колени и умолять.

— Сто? — спрашивает он, все еще глядя в небо.

— Да, — выдавливаю я, меня захлестывает надежда. — Пятьдесят сразу. И пятьдесят, если все будет по-честному.

Он смотрит на горы, и меня вдруг охватывает странное чувство дежавю.

А потом он поворачивается к амбару.

— Ладно. Пошли поговорим.

Я удивленно моргаю и жду. Потом прихожу в себя. Быстро иду за ним, гравий хрустит под ногами, сердце колотится как бешеное. В дверях амбара стоит мужчина — высокий, худой, лет тридцати. У него доброе лицо, совсем не вяжется с этим местом.