— Мне нужно бежать. Ты можешь переслать мне этот отчет как можно скорее? — спрашиваю я, надеясь, что срочность подтолкнет его забыть об этом и прекратить копать.

— У вас все получится, босс, — отвечает он, уважительно наклоняя голову.

Я облегченно выдыхаю, поднимаясь со стула, бормоча слова благодарности Харви, прежде чем выйти из IT-центра. Только оказавшись одна в коридоре, я осмеливаюсь проверить свой телефон и, наконец, читаю сообщение, ожидающее меня на экране.

Хави: Чтобы поднять тебе настроение на сегодняшний вечер.

Он отправил ссылку на Spotify, и когда я нажимаю на нее, запускается приложение и начинает играть песня: That's Amore Дина Мартина.

Это смешно и пошло, но я все равно ловлю себя на том, что улыбаюсь, когда играет музыка, и мое сердце немного тает.

Хави писал мне сообщения снова и снова весь день с тех пор, как он таинственным образом получил мой номер и я согласилась с ним встретиться. Меня никогда так не преследовали, и хотя я знаю, что должна быть настороже, мне трудно удержаться от того, чтобы не поддаться его непринужденному обаянию, когда я жадно читаю каждое входящее сообщение.

Мои подруги ходят на свидания со всеми подряд, но меня никогда особо не волновали парни. Я просто живу опосредованно их историями, потому что никогда по-настоящему не понимала шумихи. Когда ты знаешь парней вокруг себя всю свою жизнь, трудно отделить мальчика от мужчины; видеть в них больше, чем просто друга. По крайней мере, для меня это так. И не похоже, чтобы кто-то из парней, которых я знаю, прилагал усилия, чтобы заставить меня взглянуть на них по-другому. Я прочно закрепилась во френдзоне.

В какой-то момент я задумалась, а не было ли это только со мной. У меня есть склонность к чрезмерному обдумыванию вещей, и иногда я слишком аналитична для своего же блага. Когда мои друзья начали заниматься сексом, я рассматривала свою собственную девственность как пешку, которую нужно убрать с шахматной доски, думая, что это раскроет какой-то аспект моей женственности, если я раскрою свою вишенку. Предупреждение о спойлере — этого не произошло, и все это стало просто большим разочарованием, которое сделало меня еще менее заинтересованной в попытках отношений.

Однако Хави другой. Меня до смешного влечет к нему, до такой степени, что немного смущает реакция моего тела каждый раз, когда я нахожусь в его присутствии. У меня немного кружится голова каждый раз, когда он отправляет сообщение, и я весь день с нетерпением ждала встречи с ним. Эмоции настолько чужды мне, что я действительно не знаю, что с ними делать, но я знаю, что мне нужно довести это до конца, хотя бы для того, чтобы удовлетворить свое собственное любопытство.

Я просто надеюсь, что не лезу не в свое дело.

Я слишком долго прихорашиваюсь к нашей встрече в коттедже, и к тому времени, когда я тайком выхожу из комплекса и направляюсь к старому домику, уже смеркается. Грузовик Хави припаркован на подъездной дорожке к двенадцатому домику, когда я подъезжаю, и, судя по полоске бледного света, пробивающейся сквозь щель между занавесками на окне внутри домика, похоже, что он просто прошел вперед и вошел сам. Я полагаю, в этом есть смысл, поскольку прошлой ночью я показала ему, где ключ, но меня все равно немного напрягает то, что ему было достаточно комфортно, чтобы просто взять его и войти.

Поворачивая ключ в замке зажигания, я заглушаю двигатель своей «Джетты» и вылезаю наружу, разглаживая перед своего бледно-голубого сарафана и закрывая за собой дверь. Затем, успокоив дыхание, я начинаю подниматься по дорожке перед домом, щурясь от света, льющегося из окна, по мере приближения.

Это почему-то кажется ярче, чем тусклый свет свечей прошлой ночью, и как только я толкаю дверь и вхожу внутрь, я понимаю почему. Походные фонари установлены на приставных столиках по обе стороны старого клетчатого дивана, освещая интерьер хижины и заливая его мягким сиянием. Медленно я осматриваюсь вокруг, и когда мой взгляд натыкается на Хави, стоящего возле кухонного стола, мое сердце замирает.

Интересно, это из-за новизны того, что он таинственный незнакомец, или я всегда буду находить его таким умопомрачительно красивым? Он одет в темные джинсы и черную рубашку на пуговицах, рукава закатаны до локтей, выставлены напоказ его жилистые предплечья. Одно из них все в чернилах, другое совершенно чистое, и сопоставление двух его сторон — красивого мальчика и плохого мальчика — прекрасно показывает, как трудно прижать этого парня. Чем больше я узнаю его, тем труднее понять, друг он мне или враг.