Габуния был горячий человек, но сдержался: хорошо помнил, зачем он здесь и что делает.

— Куда вас отвезти, уважаемый? Где вы остановились?

— Гостиница «Первое Мая». Там живу. Там ждать буду.

— Там не ждите. Получите вашу мебель сегодня в одиннадцать у входа на рынок. Водитель отвезет вас на вокзал и поможет оформить перевозку.

Высадив Габуния у гостиницы «Первомайская», Бельский поехал на базу.

Через несколько минут после того, как Бельский зашел в свой служебный кабинет, туда же без стука и приглашения вошли несколько человек в штатском и, предъявив постановление об обыске, спросили, получал ли он сегодня какие-либо деньги и где они находятся.

Бельский, сидевший до этого в кресле, встал и, вскинув голову, резко ответил:

— Во-первых, я ни от кого никаких денег не получал и, во-вторых, глубоко возмущен вашим поведением. Вы мешаете ответственному должностному лицу исполнять его служебные обязанности, поэтому прошу принести мне извинения и покинуть мой кабинет. Со своей стороны обещаю не ставить в известность руководство органов о вашем нетактичном поведении. Всего доброго.

Капитану Говорову, опытному и решительному работнику, доводилось слышать и не такое. Он сразу обратил внимание на то, что один из стульев в комнате стоит явно не на своем месте и что на его мягкой обивке еще видны вдавленные следы обуви.

— В таком случае, — сказал он, — вынужден произвести осмотр вашего кабинета. Приступайте, товарищи.

Капитан пригласил понятых — машинистку и экспедитора из соседнего учреждения, объяснил им задачу и, встав на стул, снял висевшую над ним картину. За ней была отдушина, закрытая дверцей с фигурной ручкой — шишечкой, на которой и висела картина.

— Попрошу вас подойти поближе, — обратился он к понятым.

Бельский, нервно смеясь, покрутил головой:

— Ну и ловкачи! Когда же вы их подбросили? Жаль, я раньше не знал, погулял бы на ваши денежки. Небось, не поскупились? Сколько там?

— Сумма наверняка та же, что зафиксирована в протоколе — одиннадцать тысяч рублей. — Капитан Говоров извлек из отдушины газетный сверток, вынул из него пакет, перетянутый двумя аптечными резинками, снял их и выложил на стол деньги. — Купюры те же, номера и серии сходятся. Прошу убедиться.

— Видали, как они ловко все подстроили? — повернулся Бельский к понятым. — Научились работать. Их бы хитрость — да на преступников! Хотя где им, с честными людьми-то проще воевать.

Машинистка растерянно заморгала, экспедитор переступил с ноги на ногу и покашлял в кулак, не отрывая изумленного взгляда от денег на столе, уже сложенных аккуратными пачками.

— Так вот, — продолжал Бельский. — Заявляю в присутствии свидетелей, что никакого отношения к этим деньгам не имею, что действия работников ОБХСС — явная провокация, грубое нарушение социалистической законности, за которое им придется ответить по всей строгости...

— Собирайтесь, гражданин Бельский, — перебил его капитан Говоров. — Продолжим наш разговор в другом месте.

— Правильно, — ядовито усмехнулся Бельский. — При закрытых дверях, за решеткой, где вы всегда правы!

Он снова сел в кресло и стал наводить порядок на столе.

— Что я могу взять с собой?

— Берите, что считаете нужным, там посмотрим и разберемся.

— Я возьму авторучку и бумагу, чтобы сразу же написать о ваших бесчинствах секретарю обкома партии, — он потянулся через весь стол за авторучкой, которую сам же только что переложил на дальний угол, и другой рукой незаметно бросил в корзину для бумаг связку ключей. — Я готов, — и демонстративно протянул вперед руки.

— Не кривляйтесь, гражданин Бельский, не надо.

Когда Бельского доставили в прокуратуру, он повторил, что настаивает на своем заявлении о провокации, и добавил:

— Все объяснения буду давать только в присутствии прокурора или ему лично.

Расследование поручили следователю областной прокуратуры по особо важным делам Николаю Николаевичу Агафонову [3] . Начиная очередное дело, каким бы спешным оно ни было, Агафонов никогда не торопился с первым допросом. За многие годы работы он хорошо понял: чаще всего именно первый допрос определяет успех расследования, дает возможность хотя бы вчерне наметить его основные линии, предугадать дальнейшее поведение подозреваемого, нащупать противоречия и другие слабые места в его показаниях. Тщательное изучение первичных материалов, личности подследственного, его окружения, даже общественного мнения о нем — словом, по возможности всех имеющихся деталей позволяли ему затем действовать целенаправленно, энергично и практически безошибочно.

Начальник следственного отдела Алексей Михайлович Сабода, зная стиль работы Агафонова, решил предварительно сам допросить Бельского, чтобы выяснить, какой тактики поведения он будет придерживаться, к чему следователь должен быть готовым.

Бельский, как и ожидалось, бурно жаловался на противозаконные действия работников ОБХСС, требовал прокурора, просил защиты и справедливости. Ему даже удалось прослезиться, когда он выражал надежду на то, что «правда восторжествует, а зло будет сурово наказано».