Сделать это существующими методами нельзя, но в мета-экзисте Даэлир создал вирус, который прошел через всю защиту и сделал свое дело, на целые столетия изолировав галактику, которая уже привыкла к Параллаксу. Но при этом во время претворения плана Даэлир заметил нечто знакомое в шагающей боевой машине Юнион Дарка, что штурмует столицу Сакрамена.

Эльф впервые удивился, когда обнаружил себя же, а точнее оставленную телесную оболочку, которая теперь наполнена знаниями и идеологией Юнион Дарка. Почему-то только в этот момент трансцендентное существо подумало о возвращении в мир, где было рождено. Однако оставалось еще одно дело.

А заключалось оно в Транзит-Коре, вершине технологий Сакрамена, которую Даэлир помог сотворить. Эта вещь в теории способна взять могущество мета-экзиста и передать в мир пределов в совершенно непредставимых количествах. Сакрамен, конечно, добился своего, но Юнион Дарк тоже исследовал мета-экзист, хоть и отставал от идеологического противника.

Параллакс за миг до краха активировал секретный протокол, во время которого сам пересек черту мета-существования и воплотился в виде матричного бога. После этого ИИ узнал о существовании Транзит-Кора и попытался забрать силой, но Даэлир опустил над столицей Сакрамена и под ней стазисное поле, которое огородило место от вторжений через реальный мир и мета-экзист. А отпереть это место мог только Даэлир, который сохранил жизнь собственной оболочке, которая провела в стазисе пять тысяч лет, покуда силы полностью не покинули бывшего императора.

Совсем недавно Даэлир встретил самого себя в мета-экзисте, когда оставленное давным-давно тело неосторожно коснулось мета-кристалла во время его разрушения в подземельях Трибун-Дора, и помог вернуться в мир живых, познакомив с силой мета-существования.

И вот сейчас образ Даэлира выходит из небоскреба и смотрит на свое тело, стоящее у подножия лестницы. Только оно может видеть собственное сознание, что однажды покинуло смертную оболочку. Множество сил галактики сейчас пытаются захватить Транзит-Кор, но Даэлир к этому подготовился. Он поднимает руку, и зеркально ему поднимает руку тело.

Слияние/передача. Объединение библиотек: {тайм-аут, потоки, инкапсуляция}

Даэлир передает всю нужную информацию, буквально возвращаясь в тело после долгого путешествия. Это вернет все воспоминания, когда две разорванные личности вновь станут целым. Это может привести к непредсказуемым результатам, но иначе нельзя. Даэлир имеет бесконечные силы только в мета-экзисте, и поддержание стазиса на протяжении пяти тысяч лет в реальном мире измотало до крайней степени. Теперь в любом случае придется продолжить миссию в своем настоящем теле.

Как только передача сознания завершается, сильная судорога прокатывается по телу и разуму, выводя из оцепеневшего состояния. Однако быстро прийти в себя не удается, так как только что Кошмар-11, как он был назван в Юнион Дарке, осознает свою прошлую жизнь в роли правителя Восточного Горизонта.

Тысячи воспоминаний единым бурным потоком проносятся перед мысленным взором, вызывая головокружение. Даже с «Формированием сети 4-го уровня» не удается объять всю поступающую информацию, на это потребуется еще немало времени. Однако особенно ярко пылает память с фрагментами, где эльф самолично казнит свою семью.

Слезы струятся по щекам, а в груди словно чья-то рука сжимает сердце в тисках. Теперь понятно, что интуиция не просто так вопила о том, что не стоит вспоминать о собственном прошлом, так как это обязательно принесет с собой забытую боль. Кошмар понимает, что именно из-за этой боли в прошлом решился на такой сумасшедший поступок, как отправить сознание в мета-экзист.

В это время в столице гудит и сверкает хаос войны, где неожиданно ожившие армии Сакрамена и Юнион Дарка продолжают последнюю битву. Но Даэлиру на это совершенно плевать, он полностью погрузился в переживание восстановленных воспоминаний, однако, женский голос за спиной заставляет вздрогнуть и обернуться.

Этот голос нельзя не узнать, и бывший император понимает, что это Миэна, нынешняя императрица Восточного Горизонта, которая не просто выжила, но еще привела народ к независимости и величию. Пускай к страшному и кровавому величию, но все равно эльфы никогда не были настолько сильны, как сейчас.

Мужчина оборачивается и видит эльфийку с обезображенным лицом, словно кожа от носа до шеи сгорела и рассыпалась прахом, обнажая ряды зубов. Даэлир не знает, что могло привести к такому результату, но ему вдвойне больнее смотреть на застарелую травму на лице дочери.

— Ты только что изменился, — произносит Миэна.

Разумеется, она не может не знать, кто перед ней, но холодный взгляд сапфировых глаз нисколько не изменился, а отсутствие губ и щек навсегда лишает возможности улыбнуться. Даже сам голос кажется каким-то неестественным, так как плоть вокруг рта больше не помогает в артикуляции и в правильном произнесении звуков. Из-за этого речь становится свистяще-шипящей.

— Здравствуй, Миэна, — продолжая плакать, эльф пытается сделать шаг вперед, чтобы коснуться дочери, но понимает, что не может этого сделать. Дельта-гир опутывает тело подобно цепям. Это сразу говорит о том, что Миэна не хочет, чтобы отец подходил к ней.