Севолап сдержал свое слово и всю зиму, довольно мягкую, кстати говоря, Рассвет провел в спокойствии и бытовых хлопотах. Он был из той партии Совета Пакшена, которая желала войти в состав Мордина и требовала от меня вывести людей из Заречья, да и вообще отдать все, что только можно, самому Пакшену.

Отдавать я не собирался ровным счетом ничего, а Севолап честно поддерживал меня в этом после двух недель заключения. Быстро же он переобулся, решил я еще тогда. А сейчас, в апреле, когда снег уже много дней, как сошел с полей и крестьяне отправились сажать яровые, пока охотники сделали перерыв, давая животным обзавестись потомством, я понял, что серьезного разговора мне все равно не избежать.

По причинам того, что многие, кто знал о проделках Севолапа, не понимали, как я такого человека стараюсь держать как можно ближе к себе.

– Ничего удивительного, – объяснял я Латону, в очередной раз прибыв в Южную. – Врагов надо вообще перед глазами ставить, чтобы они думали, что они – приближенные, а ты просто смотришь постоянно, что они творят.

Латон тоже входил в Совет, который значительно разросся после того, как ко мне присоединились новые территории. В него также входили Вардо и Кирот, Отля и Арин, а еще Анарей, которого я попросил прислать кого-нибудь в виде заместителя. В Совете Рассвета также находились Конральд, Перт и Аврон. Фелида тоже после зимы входила в его состав. Вернулся туда и Отшельник, полностью восстановившийся, но так и не отрастивший старящую его седую бороду.

– Вот отвлечешься ты, Бавлер, – вздыхал Латон, – и получишь в очередной раз ножом по ребрам.

– Поэтому я и не расслабляюсь, – парировал я. – Как идут дела в Южной?

Рассвет – это не только столица. И не только новые земли. Самое большое селение, где проживало больше тысячи человек, появилось буквально в чистом поле, где я когда-то спас Аврона от стаи диких собак. Вот было же время! Ни людей, ни животных – одна трава.

Теперь один только Рассвет включал в себя больше сотни строений, близлежащие фермы и огромное количество распаханных полей. Кроме него и Валема, что располагались на открытых равнинах, в леса вдавался Грунд с Кролом-плотником в роли руководителя и та самая деревня Южная, которой правил Латон.

Один из самых спорных персонажей-правителей в моей системе, он отлично работал и руководил, но стоило ему попасть в какую-нибудь передрягу и все шло наперекосяк. Впрочем, при должном количестве охраны у него проблем не возникало вовсе, а трудовые порывы были куда мощнее, чем у прочих.

Итак, в моем подчинении находились не только тысячи человек… Нет, не так. Под моей опекой находились не только тысячи человек, но еще и несколько селений: четыре деревни в Заречье, две деревни с северной стороны Нируды и еще три деревни в Пустошах, на ничейных землях. Не зря же наша встреча с Авроном произошла при поддержке диких собак.

На самом деле равнины и леса к югу от Нируды давным-давно уже назывались Пустошами по одной причине – никто не мог и не хотел здесь селиться. В этих местах, даром что скрывающих под землей десятки тысяч тел, сгинувших в давно забытой битве, водились и огромные монстры, и кровожадные хищники. Да и сам лес, который был естественной преградой, огибавшей мои земли еще южнее, тоже был опасен.

Потому-то здесь и не селился никто, хотя на деле оказалось, что сперва достаточно нескольких ловких охотников, а потом уже и небольшого вооруженного отряда, чтобы защититься от естественных угроз. Отсюда началась история Рассвета.

После визита к Латону я предпочел вернуться в свое жилище. Несмотря на то, что меня все называли правителем, собственного дворца у меня не было. Не было у меня даже каменных домов в Рассвете, что я, разумеется, считал большим недостатком.

Зимой особенно строительством никто не занимался, как и бумажной работой, однако весна требовала корректировок, а корректировки основывались исключительно на данных о жителях в разных селениях.

Позаботился я об этом сильно заранее, чтобы понимать, какие площади засевать и на какие запасы скота рассчитывать. В подробности хозяйственной деятельности я старался не вдаваться – не было особого смысла погружаться в это дело. К тому же, большую часть работ в столице я уже попробовал.

Превращаться же полностью в Петра Первого я не горел желанием. Фелида рассказывала, что тот правитель, хотя и великий, жизнь закончил рано и в муках.

От Анарея о делах в Заречье мне докладывал его заместитель Иллинат, которого он сам попросил величать не иначе, как лейтенантом. Сам Анарей находился в должности капитана, тогда как, например, Перт, отвечавший за безопасность, так по привычке и откликался на сержанта. Забавная была ситуация!

К счастью, оба они, что долговязый и светловолосый Иллинат, что коротко стриженый и широкоплечий Перт нормально относились к такой ситуации и мне не приходилось разбираться в их возможных вопросах подчинения и субординации. Казусов вообще было немало.

Как и в тетради, которую я держал при себе для того, чтобы отмечать события и вести какую-никакую статистику. Но если раньше я предполагал, что это все – одна большая игра, в которой психи вроде барона Баризона или графа Киетона постоянно вопили про какие-то уровни, как в дешевой ролевой игре, с чего я до последнего думал, что именно в ней и нахожусь. К счастью, это было совершенно не так.

Но не отнимало у меня возможностей отчасти воспринимать происходящее, как нечто стратегическое, где я принимаю решения, а потом смотрю на последствия. Подобное случалось гораздо чаще, чем попытки втиснуть уровни и формулы в реальную, как оказалось, жизнь.