Шрифт:
— Да потому что жрать надо меньше было все, что горело! — Камень подается вперед, теперь уже к Лису, впечатывает здоровенный кулак ему в лицо.
Я вскрикиваю, наблюдая, как Лис валится на пол, а затем вскакивает, словно на пружинах, и бросается на Камня!
И они принимаются драться!
Опять!
Опять!
Да сколько можно-то?
Мы же еще не договорили!
Я вскакиваю на кровати, совершенно забыв, что, в отличие от парней, на которых хотя бы белье и полотенца, я совершенно голая, и кричу:
— Сто-о-оп!!!
И кидаю в них чашкой с остывшим уже кофе…
И как-то это у меня резко получается, громко!
Чашка летит мимо, бьется о стену!
А только что полностью занятые друг другом мужчины мгновенно перестают драться и смотрят на меня.
Запаленно, бешено, грубо.
Ой…
Тут же осознаю, что голая на кровати стою, и нелепо закрываю руками стратегически важные места.
Сдуваю взволнованно волосы со лба.
А Лис с Камнем, отследив смешные мои попытки в скромность, подаются ко мне.
И снова синхронно. Даже не переглядываясь.
И глаза у них одинаково бешеные, обжигающе жесткие.
Ой-ой…
38
Машинально отступаю назад, полностью потеряв ощущение реальности, забыв, где я стою.
И, конечно же, тут же падаю, запутавшись в покрывале, валяющемся у ног.
И это служит сигналом для атаки хищников.
— Маленькая! — Лешка оказывается шустрее Лиса, успевает поймать меня, прижимает к себе, подхватывая под ягодицы, горячий, распаленный, огненно-каменный, словно вулкан, готовый вот-вот взорваться. Мне невероятно жарко в его руках. — Вася! Ударилась? Испугалась?
— Блядь, да еще бы! — рычит недовольно Лис, вытирая окровавленную щеку ребром ладони и шагая к нам с Лешкой, — опять ты, урода кусок, нихуя не умеешь себя сдерживать!
— Завали, трепло сивое, — Лешка, не отвлекаясь от моего лица, коротко отправляет Лиса нахрен, — если бы не твой поганый язык…
— Да бля! Ну не помню я уже даже! — возмущается чуть сконфуженно Лис, — мы же не особо скрывали… Ну чего ты ее схватил? Дай мне.
— Пошел нахуй, — Лешка ревниво чуть поворачивает корпус, так, чтоб Лис не смог прижаться ко мне со спины, — маленькая… Испугалась этого урода?
— Да она тебя больше боится! — досадует Лис, легко перепрыгивая край кровати и все же умудряясь провести горячей ладонью по спине.
Мое глупое взбудораженное тело тут же отзывается на его ласку, прогибается в пояснице.
— Ох-уеть… — в два приема выдает Лис, падая на колени на кровати и жарко тиская меня за бедра, — охуеть… Ты мокрая опять… Мокрая… Тебя заводит, что мы дрались, малышка? Если так, то, блядь, я готов этому уроду каждый день морду чистить…
— Изврат ты гребаный, — рычит с досадой Лешка, впрочем, не пытаясь отойти от кровати и забрать меня из жадных лап Лиса.
Я смотрю в черные безумные глаза Камня, понимая, что его нереально заводит моя реакция на ласки Лиса.
А когда тот, не сдержавшись, жадно прижимается лицом ко мне снизу, и голову мою сумасшедшую окончательно заволакивает сладким мороком предчувствия, Камень, коротко выругавшись, горячо целует меня, одновременно опускаясь ниже, тоже на колени перед кроватью.
И полностью отдавая меня в жадные лапы Лиса.
— Но мы же… — я цепляюсь за плечи Камня, изо всех сил пытаясь всплыть на поверхность, хоть чуть-чуть воздуха глотнуть, — мы же… не… договорили…
— Успеем, малышка… — Лис, получив меня в полную власть, радостно урчит и проходится широкими своими ладонями по спине и бедрам, устанавливая меня на колени и заставляя прогнуться в пояснице. — У нас вагонище времени… Теперь… Блядь… Как ты пахнешь… Я с ума схожу… Хочу тебя, малышка… Так хочу…
Я все еще держусь пальцами за плечи и шею стоящего передо мной на коленях Камня, смотрю в его глаза… И слабо ахаю, когда ощущаю, как меня касается горячий настойчивый язык Лиса.
Камень, одной рукой водя себе по члену, второй мягко, задумчиво гладит мои губы.
— Скажи мне, маленькая… — хрипит он, наблюдая, как меня выгибает от остроты ощущений, — когда ты говорила… В машине… Что никого не было… Кроме нас… Ты не врала? Нет?
— Нет… О-о-о… Нет… — я не могу стоять, колени дрожат, подгибаются, Лис мне так хорошо делает, так невероятно, что инстинктивно хочется от этой остроты сладкой сбежать. Но меня никто не пускает.
Лис крепко держит за бедра, не позволяя шевелиться, а Камень погружает мне в полураскрытый рот палец, не прекращая себя гладить. Я завороженно смотрю, как зрачок его темных глаз полностью затапливает радужку. Ничего человеческого не остается…