Шрифт:
— Я тоже попала, — договариваю я снова, — под раздачу.
Мы какое-то время сидим в тишине, переваривая новости и умозаключения.
— Но ведь… — говорю я, — если он такое делает сейчас… То у него должна быть защита? Да? Не просто же так…
— Не просто, — кивает Лис, — отец именно по защите и пробил его, как я понимаю. И вот теперь самое интересное… Недавно его защитой заинтересовались… Наверху. Так высоко, что туда хер доберешься. И их самих хер остановишь. Там жестко по площадкам лупят, и потом додавливают до минуса. И теперь у Весика охренительные проблемы нарисовываются. Его сольют сто пудов, потому что шестерка. Если уже не слили. Скидывают хвосты.
— И… Что дальше? — Я прижимаюсь к Камню в поисках уверенности, защиты, почему-то морозит сейчас дико.
— Дальше? — Лис снова кидает выразительный взгляд поверх моей макушки на Лешку, — дальше нам его надо найти, малышка. А это сложно, потому что в его квартире его нет. И телефон его все зоны. И сейчас он может быть, где угодно.
— Но… Я же с ним недавно созванивалась… — вспоминаю я наш последний разговор, — он был спокоен совершенно. И собирался приехать, да…
— Вот потому тебе и надо быть вдвойне осторожней. — Говорит Камень и сжимает меня крепче.
— Вес, он хитрый. — Кивает Лис, — и чуйка у него, судя по всему, охуенная. Понял, что его собираются иметь, и слился. Самый прямой путь ему сейчас — за границу. И логичное — не задерживаться и валить. Еще вчера.
— Но тогда мы его не найдем?
— Не факт, малышка, — усмехается Лис, — есть у него слабое место… Одно для нас всех. Для троих.
— Да ладно… — я пораженно смеюсь, оглядываюсь на совершенно серьезную физиономию Камня, затем снова на Лиса смотрю, убеждаясь, что никто тут не шутит, — вы думаете, что он… Приедет за мной?
— Да, приедет, — спокойно гудит за моей спиной Лешка.
— Да зачем? — поражаюсь я, — я проблемная! И никогда на его чувства не отвечала взаимностью! У него куча проблем же!
— Потому что мы бы с Лисом приехали.
50
— Глупости какие… — бормочу я, вжимаясь в Лешкину грудь и не отрывая взгляда от темных глаз Лиса, — это странно…
— Это — дико странно, малышка, — Лис тянется ко мне, а мне некуда уже отодвигаться. Ладони Камня крепче обхватывают за талию, не позволяя ускользнуть, словно оковы, горячие и жесткие, — но я уже привык. И Камешек привык. Мы без тебя… Не знаю, как он, а я… Я, сука, не жил. Теперь живу. И не собираюсь больше подыхать. Только не теперь. И никогда больше.
— Никогда больше, — эхом бьется мне в уши грубый голос Лешки, а затем в беззащитную шею впиваются сухие горячие губы.
О-о-о… Что он…
Лис придвигается ближе, кладет ладони на мою грудь, его лицо настолько хищное, а взгляд настолько расфокусированный, что мне становится тяжело смотреть на него.
Камень за спиной дышит прерывисто и жадно исследует губами мое плечо, шею, прикусывает мочку уха, отправляя в победный марш по телу миллион мурашек.
— Да вы… Что? — в панике, но уже вязкой такой, невнятной, я пытаюсь оттолкнуть Лиса, — я же сказала… Нет… Не в доме твоего отца…
— Малышка… — шепчет распаленно Лис, — давай разочек, да? Всего разочек? Я чего-то охуел от новостей. И вообще… Хочу тебя все время. Смотрю и хочу. Нихрена не наелся. И Камешек тоже хочет…
— Да вы дураки какие-то… — расстроенно шепчу я, уже понимая, что никак не смогу поколебать их грязные намерения поиметь меня прямо в родовом, блин, гнезде Лисиных.
Камень прикусывает ухо, рычит что-то таким возбуждающим мерным рокотом, что у меня все мышцы в резонанс вступают с ним. Камертон, не иначе!
Лис смотрит, мягко и сладко тискает меня за грудь. И уговаривает. Боже… так уговаривает, гад! Бессовестный такой!
Они действуют слаженно, опять подавляя меня, заласкивая, затискивая до состояния аморфной куклы, неспособной на самостоятельные действия и решения.
Это что-то ужасное.
И невероятное.
И…
И как всегда с ними, черт!
Схожу с ума, теряя полностью контроль над собой.
Я же не хотела!
Это так неправильно, и отец Лиса, наверняка, понимает, чем мы так долго занимались наверху… И про сауну он что-то говорил… Насмешливо так.
А я не поняла сразу, дура такая, ох…
Я же не смогу после всего, если позволю, смотреть ему в глаза!
Я и без того в шоке невероятном от ситуации, от того, что сама это допустила. Опять.
И плыву по течению, ничего не контролируя и не загадывая на будущее… Опять!
Но то, что было нормально в восемнадцать, глупо в двадцать три.
Или…
Лис наклоняется и жестко прихватывает губами сосок. Прямо через футболку и тонкое кружево белья.
А-а-а!
Я выгибаюсь, падая полностью на Лешку, и уже не препятствую, когда с меня в четыре руки стягивают верх и низ, раздевают полностью, оставляя обнаженной.