— Вы знаете, Виктор, помню, что я вам обещала, но, к сожалению, информацию по графам я почти не нашла. Точнее, нашла, но немного, — оправдывается девушка. — Да и она с некоторыми дополнениями. Бастианов оказалось на удивление много. Тем не менее очень популярны и другие имена. Более полную документацию я найду чуть позже, когда мы немного приберемся на нижних этажах. Там сейчас такой беспорядок!

— Нет-нет, другие мне не интересны, — поясняю.

— А вот по вашему дому даже порадовать нечем, — сообщает девушка и передает мне бумагу.

Бегло просматриваю строки, там только разница дат и многочисленные имена. Девушка подает вторую бумагу. Там те же самые имена, но с одной датой. И эта одна дата совпадает с окончанием срока владения домом.

— И о чем здесь разговор? — интересуюсь.

— Первая дата — это периоды владения домом вот этих людей, — показывает девушка. — В вторая — это их дата смерти. У нас за последние десять лет в этом доме погибло больше двенадцати человек. Все по естественным причинам, в основном от разрыва сердца.

— Но погибли все исключительно естественно, без криминала? Так, интересно, есть ли обстоятельства смерти? — уточняю.

— В общем, вот папка с обстоятельствами смертей, — администратор передаёт мне бумаги. — Я как чувствовала, что она вам пригодится.

— Да, пригодится, — зачитываюсь бумагами на ходу.

Быстро погружаюсь в сухой и лаконичный язык.

— То есть все двенадцать человек скончались перед зеркалом в ванной, и никого это не беспокоит? — моему удивлению нет предела.

— Вы знаете, — чуть тише продолжает девушка. — До вас никто не запрашивал эту информацию, а стражам проще закрыть дело. Естественные причины, никакого насильственного вмешательства.

— Подождите. Все действительно просто умерли за полгода владения домом около зеркала в ванной и никто не расследовал эти происшествия? — переспрашиваю с ноткой недоверия.

— Мало ли, какие болезни нынче у людей, — пытается уйти от разговора администратор, но быстро понимает, что у нее это так просто не получится. — Никого это не беспокоило. Ну, как бы все в округе говорят, что дом проклят, простите.

— Ничего, ничего я все понимаю, — спокойно отвечаю и сворачиваю документы. — Спасибо, эта информация мне очень пригодится.

Забираю все необходимые бумаги и сажусь за отдельно стоящий столик. Феофан устраивается на столе со всеми своим расчетами.

— Смотри, здесь мы выкопаем пруд. А вот тут можно выкопать ещё один, раз мы теперь богачи, — рассуждает фей. — Тут плавают карпы, а тут отдельно промысловый гурами. Он агрессивный и его нельзя к другим рыбам. Мы ему посадим водоросли…

— Фео, остановись, — отодвигаю его рисунки на край стола. — С гурами разберемся чуть позже. — В нашем доме все владельцы погибали в течение полугода, понимаешь?

— Понимаю, — отвечает фей и снова рассчитывает что-то в голове. — Вить, получается у нас еще есть целых пять месяцев до того момента, как тебе выпишут билет на радугу.

— Сплюнь, Фео, это не смешно, — останавливаю фея.

Тот послушно сплевывает через левое плечо и стучит по столу.

— Ты же знал что цена очень низкая, — говорю. — Почему нас это не насторожило?

— Да ну, кто же знал то, что он проклят?! — фей подскакивает от переизбытка эмоций.

— Да не проклят он, — успокаиваю напарника. — Что-то с ним не так. С этим домом надо еще разбираться. Ладно, предлагаю вернуться домой и поискать, что у нас там есть, кроме странного подвала, чердака и различной мебели.

— Конечно, Вить, — соглашается фей и заглядывает мне в глаза. — Ты же еще живой? Правда ведь?

— Конечно живой, Фео, что за вопросы? Просто, возможно, мне угрожает опасность, как и предыдущим хозяевам. Надо посмотреть, разобраться. Идем домой.

Фей сгребает бумаги в сумку и тяжело вздыхает.

— А ещё молодые посадки периодически дохнут, — жалостливо делится Феофан. — Ухаживаю за ними, как могу. Они всё равно мрут.

— Разберемся, — обещаю и встаю из-за стола.

Девушка-администратор уже убежала по своим делам, так что уходим не попрощавшись.

Доходим до дома в полной тишине. Всем есть о чем подумать. Захожу и с порога чувствую настороженное внимание. Примерно такое же, когда я чувствовал, что за мной следят.