— Это справедливо, никаких возражений, — соглашаюсь. — Крайний найти сможешь? Я ведь направление не подскажу — меня на дирижабле везли. Но, судя по времени, тебе до Крайнего в таком темпе добираться минимум месяц.

— Месяц или два. Какая разница? — Пожимает плечами синий. — Спасибо за мою жизнь. Направление на городок узнаю у людей по пути. Маска и капюшон, как договаривались.

— Понятно. Без денег тебя тоже не оставлю. — Поворачиваюсь фею и киваю на сумку под его головой.

Феофан с неохотой лезет за деньгами. Достает мешочек.

— Смотри, тут тридцать золотых. На дорогу и на обустройство должно хватить. Это большая сумма. Доставай по одной монетке, и, смотри, чтобы тебя не обманывали.

— Виктор, концепцию денег я представляю, — усмехается Иллитид. — Не обманут.

Через пару часов поля и леса заканчиваются. Все это время Иллитид тренируется в наведении легкого морока, и довольно быстро нащупывает этот момент. Последние полчаса ни я, ни фей уже не видим его отличий от обычных людей. Кажется, что разговариваешь с хорошим знакомым, пытаешься вспомнить лицо — и совершенно без вариантов. А когда он снова говорит — снова вспоминаешь, что говоришь со славным знакомым тебе парнем.

— Вот! Именно такое наваждение и оставь. Отлично! — советую Андрею, когда отрабатываем последнюю его идею.

— Спасибо, Вить, — хмыкает Иллитид. — Я придумал транслировать тебе ощущения самого себя. Почти зеркало. С отличиями, конечно же. Да и лицо, по идее, в памяти задерживаться не должно.

— Знаешь, а работает. И работает просто шикарно. Сокрушительная разновидность обаяния. Вот кроме шуток, — задумчиво тяну я.

— Это так, — добавляет фей. — Только ты очень наглый и немного хамоватый получился. Но мне нравится.

Ну да, ну да… смеюсь про себя. Зеркало же. Каким-то образом Андрей включает нас обоих в свой безмолвный разговор.

За тренировками путь становится короче. И сами не замечаем, как после леса перед нами открывается вид на столицу.

— Что же, — говорит Андрей. — Тут нам пора расстаться.

Спрыгиваю на землю. Фей продолжает сидеть в клетке. Снимаю Феофана из повозки вместе с ней. Пусть немного понаглеет, придет в себя. Нашел себе новый домик, видите ли.

— Удачи тебе мозгожрун, — усмехаюсь.

— И тебе, маг. Надеюсь, ещё увидимся, — мысленно улыбается Андрей. — И, кстати, фей — не человек. — Со смехом разворачивает повозку синий.

— Н-но кроляшка, пошла! — слышу эхо в голове.

— Что он имел в виду, Витя? — насупившись, обеспокоенно спрашивает фей.

— Пока не знаю, но вряд ли что-нибудь плохое, — смеюсь.

Идем в сторону ворот. Не больше получаса. Фей без остановки подкрепляется морковкой. Хруст стоит на всю округу.

Немного не доходя до ворот останавливаюсь.

— Вылазь, — говорю Феофану. Тот непонимающе смотрит на меня.

— Фей в клетке — не совсем то, к чему привыкли люди, — объясняю. — Мне проблем не надо. Вылазь, говорю.

Феофан вздыхает, цепляет на пояс сумку и открывает дверь клетки. Оставляем её под раскидистым деревом.

Спокойно проходим в центральные ворота, никто ничего не спрашивает.

Жетон в любом случае, если что, при мне.

Идем к серому зданию Беннинга, подходим к стражнику.

— К графу! — сообщаю.

— Проходите, — стражник без лишних вопросов отступает.

Если все прошло гладко, Беннинг должен быть уже на месте. Поднимаюсь на второй этаж, стучусь.

За дверью неразборчиво отвечает уставший голос.

— Граф, разрешите? — заглядываю в кабинет.

— Виктор! ты жив?!

— Жив, жив, — вхожу в кабинет. — Тоже рад вас видеть. Сбежал из замка некоего графа Дэйли, если его подчиненные правильно фамилию назвали.

Решаю не говорить о том, что видел, как люди Беннинга штурвали замок.

— Витя, не представляешь как ты меня радуешь! — у графа словно открывается второе дыхание.

— Почему? — спрашиваю, будто бы ни о чем не догадываясь.

— Я был уверен, что ты погиб, — не сдерживая улыбки, радуется Беннинг. — Мы отследили карету, которая доставила тебя к графу Дэйли, двинулись за ними. У ворот замка наткнулись на ожесточенное сопротивление. Нижние этажи, где располагались казематы, полностью выжжены. Видимо, хозяин замка не пожелал, чтобы кто-то узнал, что и как было в его тюрьме… Я думал… Мы думали, что ты там погиб. Сгорел вместе с другими заключенными.