— Давай, по пути. Леон! — кричит граф светловолосому секретарю.

Тот появляется из соседней комнаты и слишком уж сильно удивляется, увидев меня. Хм.

— Дверь закрыть, — распоряжается Беннинг. — И следи, чтобы ни одна сволочь не зашла.

— Сделаю, Ваше Сиятельство, — парнишка слегка кланяется и отступает в сторону, пропуская нас.

— Виктор, за мной, — зовет Беннинг.

— Граф, — настаиваю, — мне кажется, это важно.

— Ну давай, Вить, что не так? — в голосе слышится накопившееся раздражение.

— Меня ждали на выходе возле вашего здания и за мной в тот день не следили. Это точно, — стараюсь объяснить вкратце. — Что я работаю на вас — знать особо никто не мог. Именно этот промежуток времени — слишком мал. Думаю, либо на выходе следили за всеми, либо фигурантов предупредили заранее. А вот это уже довольно опасно. Значит, мимо вас просачивается информация.

— Думаешь, крыса завелась? — Беннинг вполне серьезно относится к моим словам.

— Уверен. Процентов на восемьдесят, — отвечаю с уверенностью. — У меня временные рамки совсем не бьются. Нет, конечно, могли отследить Громова и узнать, что он меня приглашает. Дома у меня этим заниматься некому, а у вас — кто знал про его приказ? Или кто-нибудь ещё осведомлен, почему я так важен?

— Хм. Виктор, мне это не нравится, — говорит Беннинг. — Но я обязательно об этом подумаю, обещаю.

Спускаемся на нулевой этаж. На меня натягивают маску, парик и бесформенную хламиду. Идём по коридору, по двум сторонам расположены камеры. И вот тут открывается разное.

После произношения кодовой фразы почти все арестанты впадают в истерику. В том числе и серьезные дядьки. Как ни странно все по разным причинам. Основа паники очевидна — к людям вломились в голову как к себе домой. Некоторые из арестантов до последнего верят, что работают на государство и отказываются принимать реальность. Здоровый широкоплечий мужик, вообще, умудряется вспомнить то, от чего ему сразу плохеет. Выбить из него не удается ни единого слова. Кодовая фраза никого не оставляет в покое. Каждый из арестантов реагирует, и у каждого история своя.

Единственное, что объединяет всех сидящих в камерах, граф Дэйли. Почти все вспоминают его фамилию. Кажется, прямо сейчас он приобрел небольшую армию высокопоставленных врагов. Люди в камерах держатся за головы. Видно, что в их подсознании разрастается две разных альтернативных вселенных. Два набора воспоминаний — это серьезное испытание для неподготовленной психики. Людям буквально на пальцах показывают, что прекрасный и добродушный граф Дэйли совершил с их мозгами жестокое и неправомерное насилие.

После первой волны разговоров с арестантами Беннинг вызывает своих людей. Без сомнений, сейчас пойдет вторая волна арестов.

А я, пожалуй, все же — домой.

Воспользоваться любезным разрешением графа по своеобразной аренде его человека не получается. Все его люди сегодня вечером заняты.

— Предлагаю так, Виктор. Утром к вам заглянет лейтенант Громов и вы решите с ним все вопросы, — не предлагает, а скорее утверждает Беннинг.

— Договорились, — соглашаюсь.

Утром — лучше, чем ничего. Маришка подождет, ничего страшного. Поймет — молодец, не поймет — ну в общем, так тоже бывает.

Прощаемся с графом и возвращаемся домой. Феофан после замка выглядит непривычно притихшим. Видимо, тоже переваривает случившееся.

Домой приходим позже, чем я рассчитывал. Поход по казематам сильно затянулся.

Фей перед сном не требует сходить на ужин — натрескался морковки по пути. Да и в сумке кое-какие запасы у него наверняка имеются. Только о них он никому не рассказывает.

Ложусь поздно, но просыпаюсь на удивление рано. Привожу себя в порядок и наконец-то сажусь за большой стол в гостиной.

— Каф? — задаёт привычный вопрос Алена и сразу же ставит передо мной чашку ароматного напитка.

Да, мне этого очень не хватало. Последние дни не очень-то радовали вкусной едой.

Фей в гамаке активно переворачивается и возится, как только чует аромат кофе. С удовольствием делаю глоток и наблюдаю за существом.

Фефан, едва проснувшись, потягивается, спускает ноги из гамака и, не открывая глаза, летит в ванную. На вполне нормальной высоте, а не у самого пола как обычно.

Не скрываю своего удивления. На уровне груди и выше фей летает только из-под палки или в действительно экстренных ситуациях.

Алена тоже смотрит с изумлением.

Фей летит, не обращая внимания на высоту, потирает ручками глаза и снова потягивается.

— Фео, ты же летаешь! — всё-таки решаю озвучить это событие.

— Кто? Я? — Сонный фей приоткрывает глаза и чуть не падает на пол. — Как это?

Он вращается на месте и старается заглянуть себе за спину.

— Я летаю. Я летаю! Витя! — делает несколько виражей по комнате. — Видел, как я умею?

Феофан пролетает над диваном и над столом, делает неловкий поворот в воздухе. Главное, он пребывает в полном восторге. Фей замирает после очередного виража, словно не может поверить в происходящее.