Люминарий тактично вывел Лео и Кайроса из кабинета, оставив Лиру и Хэнсена одних. Лира смотрела на свои руки, сложенные на коленях. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Хэнсеном.

– Ты моя семья. Единственная настоящая семья.

Хэнсен замер. Его грубое лицо смягчилось, как будто кто-то стёр шкуркой старую краску, обнажая что-то новое, уязвимое под ней.

– Я… – Лира сделала глубокий вдох. – Я никогда не чувствовала себя в безопасности с... с ним.

Она не могла произнести слово "отец".

– Он учил меня быть сильной. Но ты... ты научил меня быть человеком.

Хэнсен хотел что-то сказать, но Лира остановила его жестом.

– Я помню каждую ночь, когда ты приходил ко мне после кошмара, – продолжала Лира. – Как ты сидел рядом, пока я засыпала снова. Как пел ту глупую колыбельную, которую даже не помнил до конца. – Она улыбнулась сквозь слёзы. – Никто никогда так не заботился обо мне.

– Лира... – начал было Хэнсен.

Хэнсен положил руки ей на плечи. Легко, почти невесомо. Эта девочка стала для него домом. Может быть, единственным, который у него когда-либо был.

– Знаешь, я всегда думала, что любовь - это как в тех глупых фильмах, – Лира нервно теребила край формы. – Бабочки в животе, сердце выпрыгивает... Чушь какая-то. Но когда Лео был рядом, все эти “бабочки” появились разом. Меня это напугало. Я не узнавала себя. Он совсем не такой, как ты думаешь.

– Просто... если он обидит тебя…

– Не обидит, – перебила девушка. – А если и попробует, я ему такое покажу… – Её голос стал опасно тихим. – ...что он пожалеет о своём решении.

Теперь уже Хэнсен не смог сдержать смех:

– Вот теперь точно вижу, что ты моя девочка.

– Училась у лучших, – подмигнула Лира.

Хэнсен притянул её к себе и по-отечески похлопал по спине:

– Ладно, мелочь. Дам этому щенку шанс. Но если он хоть раз...

– Я первая разберусь, – заверила Лира, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. Не потому что она победила в споре, а потому что снова доказала – у неё есть настоящая семья.

Коридор пустовал, если не считать двух фигур у противоположных стен. Свет флуоресцентных ламп отражался от полированного пола, создавая иллюзию бесконечности. Лео ушёл несколько минут назад, его шаги ещё звенели в тишине, как последний аккорд плохо сыгранной мелодии.

– Почему? – голос Солта прорезал тишину. Простое слово, но в нём читалась целая буря вопросов.

Кайрос стоял напротив.

– Почему я вмешиваюсь? Или почему именно сейчас? – Его губы растянулись в подобии улыбки. – Вы ведь тоже видите, люминарий.

Солт сделал шаг вперёд. Его серебристые волосы поблескивали в искусственном свете.

– Я вижу студентку, которая должна учиться. Вижу молодого человека, который должен понять границы. И вижу вас... вас, Кайрос, чьё поведение становится всё более непредсказуемым.

– Непредсказуемым?
– Кайрос наклонил голову, словно изучая новую формулу. – Или просто человечным?

Это слово повисло между ними, как вызов. Как осколок стекла, впившийся в плоть реальности. Человечным. Ниралиец произнёс его так, будто пробовал на вкус что-то экзотическое и опасное.

– Ваше участие… – начал было Солт.

– Моё участие неизбежно, –- Кайрос выпрямился во весь рост. – Я не прекращу учиться, в конце концов, я здесь ради этого. Но я буду бороться за неё. За Лиру.

Тишина стала почти осязаемой. Солт медленно выдохнул.

– Это не то объединение, о котором мы мечтали. Не тот мост между расами.

– А какой мост вы себе представляли? – Кайрос склонил голову набок. – Стерильный? Безэмоциональный? Без боли и страсти?

– Без хаоса, - процедил Солт.

– Без жизни, - парировал Кайрос. – Потому что где есть жизнь, там есть хаос. Где есть любовь – там есть борьба.

– Учтите последствия, – только и смог выговорить люминарий, прежде чем повернуться и уйти. Кайрос остался стоять в коридоре.

Неделя после инцидента с родителями превратилась в бесконечную пытку. Каждый вечер я лежал на койке, глядя в потолок, где играли отсветы аварийного освещения. Мои руки все еще помнили прикосновение к её губам - тех самых губ, которые теперь принадлежали другому.

В коридорах Академии эхом раздавались шаги, пока студенты-нарушители выполняли наказание - вычистить все коридоры после долгого учебного дня. Тар Триз следил за каждым их движением, но его острые глаза не могли заметить главного - как Кайрос умирал каждый раз, когда видел поцелуи Лиры и Лео украдкой. Быстрые, почти незаметные касания губ, когда они думали, что никто не смотрит.